Новости

Боевой опыт

Военная история

Вооружения

Армии мира

ОгнеметыВ трудные годы  Великой Отечественной войны Ленинград, замкнутый в кольце вражеской блокады, оставался крупнейшим центром военного изобретательства и научно-технической мысли. Ленинградские ученые внесли колоссальный вклад в развитие многих видов вооружения, военной техники, инженерного дела, медицины и др. Действовать им нередко приходилось в условиях нехватки материалов и оборудования, холода, голода, постоянной угрозы жизни. Тем не менее, ученые и конструкторы осажденного города создавали интереснейшие образцы вооружения и боеприпасов, выдвигали подлинно новаторские идеи.


Одним из важнейших направлений научного поиска в Ленинграде стало создание средств борьбы с танками противника. Особое значение здесь придавалось зажигательным веществам и оружию с их использованием. Широкое распространение, по вполне понятным причинам, получили бутылки с зажигательной смесью, производство которых не требовало больших расходов и времени. Директор Государственного института прикладной химии (ГИПХ) П.П. Трофимов вспоминал: «Уже на второй, может быть на третий день (после начала войны) к нам приехал секретарь горкома партии Павел Трофимович Судомехов с одним-единственным вопросом: что можно сделать для армии сейчас, не дожидаясь каких- то планов и указаний сверху. Мы выбрали бутылки с зажигательной жидкостью».
Однако применение бутылок существенно ограничивалось тем, что бросали их сами бойцы, без каких-либо технических приспособлений. Как справедливо отмечал старший научный сотрудник Академии наук СССР Ю.Ю. Тиссен в письме начальнику штаба Ленинградского фронта в ноябре 1941 г.: «Ручное метание бутылок ограничивает их использование крайне малыми дистанциями боя при сравнительно небольшой меткости броска. И дальность боя, и меткость можно значительно улучшить, если использовать бутылки с горючим, помимо ручного метания, также для выстреливания из миномета или винтовки. Наличие таких бутылок в составе боезапаса подразделений даст возможность начать поражение наступающих танков противника с расстояния в несколько сот метров».
В связи с этим конструкторы активно занимались разработкой для Красной армии различных приспособлений для метания бутылок, как, например, мортирок, крепившихся к стволу винтовки. Один из вариантов такой мортирки был предложен в июле 1941 г. ленинградскими учеными, инженерами Государственного института по проектированию металлургических заводов (ГИПРОМЕЗ) И.Н. Клинниковым и А.А. Кондратьевым.
Сам Ю.Ю. Тиссен разработал проект «универсальной бутылки» с горючим составом, которой можно было стрелять из миномета или, прикрепив железный стержень, из винтовки. Предложения Тиссена были переданы в Главное военно-химическое управление, но реализация их не состоялась. Еще одним вариантом оружия для ведения стрельбы снарядами с зажигательной смесью стали ампулометы, которые в последнее время неоднократно привлекали внимание историков военной техники.
Другим направлением поиска стало создание способных вести борьбу с танками огнеметов, а также оружия, действовавшего по принципу огнемета. Так, в августе 1941 г. конструктор судостроительного завода им. Марти Г.Г. Фейгин предложил проект «винтовочный огнемет для поражения танка противника». Проект Фейгина был, однако, отклонен, в виду того, что на вооружение армии уже поступил более практичный огнемет РОКС-2.
Примером интересного использования идеи огнемета могут служить разработки доцента Политехнического института С.Е. Захаренко и автоматический огнемет ленинградского изобретателя А.Л. Евфарицкого.
Семен Ефремович Захаренко (1906-1966) родился в крестьянской семье. С 14 лет он работал на заводах Сибири, в 1925 г. был командирован на рабфак, по окончании которого (1928) поступил в Ленинградский индустриальный институт (так в то время именовался Политехнический институт). В 1932 г., по окончании института, он был оставлен в аспирантуре. После успешной защиты кандидатской диссертации в 1936 г. получил ученую степень кандидата технических наук и занял должность заместителя заведующего кафедрой химического машиностроения ЛИИ, в 1937 г. - возглавил эту кафедру.
С началом Великой Отечественной войны С.Е. Захаренко, как и многие ученые-политехники, включился в поиск в области совершенствования вооружений и технического обеспечения армии. Осенью 1941 г. он предложил командованию Ленинградского фронта проект «огнеметной мины». «Огнеметная мина, - писал ученый, - предназначена для поджигания автомобилей, бронемашин, танков и прочего транспорта противника, пересекающего определенный отрезок местности или дороги. Горючее, содержащееся в мине, автоматически, т.е. без непосредственного воздействия человека, выбрасывается на проходящий мимо объект огненной струей и поджигает его».
Мина Захаренко представляла собой цилиндрический резервуар с соплом, наполненный горючей смесью и снабженный поршнем (деревянным, либо пластмассовым). В днище резервуара находилась зарядная камера, изолированная от наполненной горючей смесью полости стеклянной диафрагмой. Внутри зарядной камеры помещались пороховая петарда, тротиловая шашка и сухой электрический элемент. На сопле был укреплен колпачок зажигания, внутри которого находилась ампула с серной кислотой, окруженная смесью бертолетовой соли и сахарной пудры.

Финны с ампулометом

Финские солдаты с трофейным советским ампулометом на позиции


Очень интересным представляется предусматриваемый проектом способ приведения мины в действие. Этой цели служил пневматический включатель, который состоял из длинной резиновой трубки, один конец которой был открыт («сообщен с атмосферой»), а другой соединялся с тонкостенным резиновым баллончиком, обернутым медными полосками. Этот баллончик помещался внутри медного цилиндра («контактной обоймы»), так чтобы в положении «цепь разомкнута» между «лепестками» меди и стенками обоймы имелся зазор. Цилиндр находился в стеклянном корпусе, закрытом пробкой, и проводами соединялся с контактами сухого электрического элемента мины.
Резиновая трубка, по замыслу конструктора, укладывалась на грунт таким образом, чтобы пересечь предполагаемый путь движения неприятельского транспорта и маскировалась тонким слоем земли или песка. Собственно мину (резервуар) надлежало установить поблизости, например, на обочине дороги. Мина зарывалась в землю с углом возвышения примерно в 12-150 так, чтобы сопло было направлено в сторону потенциальной цели.
Так как один конец резиновой трубки оставался открытым, ее заполнял атмосферный воздух. «Как только проходящий объект, - говорилось в обосновании проекта, - нажмет своей тяжестью на резиновую трубку на любом участке ее, один конец ее оказывается зажатым, воздух, находящийся в трубке, приобретает некоторое избыточное давление, баллончик <...> раздувается, раздвигает лепестки контактной вилки и они касаются контактной обоймы».
   Раздувшийся баллончик должен был замкнуть цепь сухого элемента. Электрический ток проходил через электрозапал мины и зажигал его, запал воспламенял пороховую петарду. Пороховые газы разрушали стеклянную диафрагму и посылали вперед поршень, который выдавливал горючую жидкость. На выходе из сопла горючая жидкость разрушала ампулу с серной кислотой, которая вступала в реакцию с порошком бертолетовой соли, воспламеняя его, от образовавшегося пламени вспыхивала выталкиваемая из сопла горючая смесь. В результате на неприятельскую технику должна была обрушиться струя жидкого пламени.
Любопытно, что проект мины Захаренко предусматривал также ее самоуничтожение (для этого и нужна была включенная в конструкцию тротиловая шашка), «чтобы противник не мог воспользоваться ею и узнать ее конструкцию».
Указывая на достоинства своего проекта, Захаренко подчеркивал: мина будет изготавливаться из «недефицитных, дешевых материалов: фарфор, стекло, дерево или пластмасса». Подобное качество являлось немаловажным в блокированном городе. Кроме того, мина не имела электромагнитных частей. Металлических деталей в ней вообще было немного, а те, что имелись, изготавливались из немагнитных сплавов (латунь, медь или алюминий). «Вследствие этого, - подчеркивалось в обосновании, - обнаружить мину, установленную на местности электромагнитными искателями невозможно».
Имелось у «огнеметной мины» Захаренко еще одно немаловажное достоинство. Обычная «взрывная» мина поражала объект лишь при его прохождении через одну, определенную точку, а предлагаемая - «при прохождении объекта на любом участке расположения резиновой трубки включения».
13 и 24 октября 1941 г. состоялось испытание мины Захаренко, проведенное специальной комиссией. В ее состав вошли представители инженерного и химического управлений Ленинградского фронта (военинженер 2-го ранга С.И. Головенкин и майор В.С. Березкин), автор проекта и два представителя Лаборатории химического машиностроения Политехнического института: инженер Ф.А. Простак и научный сотрудник А.А. Дзятко.
В ходе испытаний мину заряжали сначала водой, затем - горючей смесью. Кроме того, отдельным испытаниям подвергся пневматический включатель: через уложенную поперек дороги трубку проезжали танк и автомобиль, причем движение осуществлялось с разной скоростью и на разных участках трубки. Как показали испытания, «пневматический включатель во всех случаях работал безотказно». При испытании мины, наполненной вместо горючей смеси водой, ее установили в 7 метрах от дороги, по которой двигалась грузовая машина. В тот момент, когда колесо автомобиля наехало на резиновую трубку, последовал «мгновенный выброс воды, которая и облила машину».
   Затем комиссия произвела испытание со смесью. Была использована горючая смесь № 1, служившая для наполнения бутылок, которыми бойцы забрасывали танки, в количестве 4,7 литров. Мину зарыли под углом 10 градусов, на расстоянии 9 метров от нее установили металлический щит. После замыкания электрической цепи из сопла вылетела «компактная струя жидкости», которая ударила в щит, «облила его и сгорела на щите». При втором опыте мину разместили в 18 метрах от кирпичной стены, увеличив угол возвышения до 15 градусов. После замыкания контакта, «струя загоревшейся жидкости ударилась в кирпичную стену на высоте 3 метров от земли и горела на стене в течение 2-х минут». Правда, в одном случае зажигание струи произошло с опозданием, и воспламенилась не вся выброшенная жидкость. «Подвел» колпачок зажигания, в котором стеклянную диафрагму заменили бумажной.
Суммируя итог испытаний, комиссия сделала следующий вывод: «Опыты показали возможность эффективного применения вышеуказанной мины для поджигания автомобилей, бронемашин, танков и прочего транспорта противника». В заключении комиссии также отмечалось: «Все проделанные исследования огнеметной мины производились по собственной инициативе автора без финансирования этой работы какой-либо организацией».
По мнению членов комиссии, мина Захаренко нуждалась лишь в небольшой доработке, справиться с которой вполне могла лаборатория химического машиностроения Политехнического института под руководством автора.
Однако, несмотря на это положительное заключение, в производство мина Захаренко запущена не была и на вооружение армии не поступила. 19 декабря 1941 г. начальник отдела химической защиты Ленинградского фронта полковник А.Г. Власов направил инспектору по изобретательству штаба Ленфронта Н.М. Рейнову и военному комиссару штаба Д.И. Холостову доклад. В нем указывался ряд недостатков проекта.
Во-первых, по мнению составителя доклада, эффективность мины заметно снижалась в случае снегопада, так как «снег, выпавший на мину, естественно, поглотит большую часть смеси в момент вылета».
Во-вторых, при образовании слоя снега на резиновой трубке пневматического включателя он мог потерять эластичность, а также «деформироваться раньше времени», следствием чего была «возможность частых отказов или преждевременного срабатывания мины».
В-третьих, в мине имелось много деталей, легко выходивших из строя. Ненадежен был и сухой электрический элемент. По мнению А.Г. Власова, можно было ожидать «при долгом хранении на боевом положении, при резко колеблющейся температуре» частые случаи отказа мины .
   Наконец, прозвучало в докладе еще два довода (весьма весомых в условиях блокированного города): «Корпуса предполагаемой мины по своей форме до сего времени в Ленинграде не изготавливались и организовать их производство в массовом масштабе почти что невозможно». Кроме того, цена мин (70-80 руб. за штуку), представлялась слишком высокой.
   Разумеется, все названные недостатки не носили непреодолимого характера. Тем не менее, А.Г. Власов определил свою позицию абсолютно безапелляционно: «Предложение кандидата технических наук - доцента Ленинградского Политехнического Института тов. Захаренко С.Е. на тему «огнеметная мина», несмотря на наличие некоторых положительных моментов, зафиксированных актом комиссии от 12 и 24 октября 1941 г., в настоящее время ценности не представляет.».
Доклад А.Г. Власова и все документы по проекту были направлены в ГВХУ Красной армии. В начале января 1942 г. его специалисты вынесли вердикт, который совпал с суждением начальника фронтового отдела химзащиты. Заместитель начальника 3-го отдела ГВХУ КА военинженер 2-го ранга Сидорский отметил, что «предполагаемая мина значительно уступает по эффективности действия, простоте устройства и эксплуатации существующей на вооружении противотанковой мине».
Таким образом, сложилась весьма типичная ситуация: командование отказывалось от новой разработки, во имя более простой привычной старой модели. Стоит заметить, что С.Е. Захаренко в дальнейшем долго и плодотворно трудился в Ленинградском Политехническом институте, где с 1951 г. возглавлял кафедру компрессоростроения.
Несколько позже разработки и испытания мины С.Е. Захаренко, в конце 1942 г. другой ленинградский изобретатель, А.Л. Евфарицкий предложил проект «противотанкового автоматического огнемета». Этот огнемет, как и мину Захаренко, предполагалось устанавливать вблизи маршрутов следования противника. Приводится в действие он должен был «адаптором», который, как отмечалось в заключении по проекту, «представлял из себя, в простейшем виде, кусок резиновой кишки, наполненный воздухом под некоторым давлением и соединенный резиновой же трубкой с одним или двумя огнеметами».
   По замыслу конструктора, «адаптор» следовало укладывать «поперек дороги в неглубокую канаву или непосредственно на дно, или в деревянный желоб» и маскировать землей и песком. Впрочем, Евфарицкий предлагал использовать не только шланги. «В некоторых случаях, - утверждал он, - адапторами могут служить мотоциклетные или автомобильные шины (камеры), установленные на путях в шахматном порядке в соответствующие углубления и также присыпанные и замаскированные».
   Разнообразнее были и предложенные автором методы использования автоматического огнемета. Он в частности считал возможным поджигать с их помощью железнодорожные составы. «Действие огненной струи на вражеские эшелоны, - писал Евфарицкий, - могло бы оказаться более эффективным, нежели действие мин. Учитывая, что поезд не может быть сразу остановлен и что даже после остановки давление на адаптор не сразу будет прекращено, действие огненной струи может быть длительным и потому эффективным».
Конструктор рекомендовал также использовать его изобретение при обороне городов. Он советовал устанавливать автоматические огнеметы «в подвальных этажах или иных укрытых местах», выведя адаптор (резиновый шланг) на улицу. «Тот или иной вид мототранспорта противника, наступающего вдоль улицы, - говорилось в обосновании проекта, - неизбежно должен будет пройти по адаптору, и неизбежно будет поражаться огненной струей».
Однако если способ приведения огнемета в действие, как и замысел Захаренко, не был лишен оригинальности, то сам огнемет, по мнению военных экспертов, не представлял собой ничего принципиально нового. Более того, по ряду показателей он значительно уступал огнеметам, уже принятым на вооружение. Именно на это и указал в своем заключении, датированном 30 ноября 1942 г., инженер-капитан Здохненко, которому было поручено рассмотреть предложение Евфарицкого. Изобретатель с выводом экспертов не согласился. Свои возражения он направил начальнику штаба артиллерии Ленинградского фронта полковнику Н.Н. Жданову и секретарю горкома партии А.А. Кузнецову. По словам изобретателя, огнемет имел немало новшеств и преимуществ, в том числе в конструкции сифона и системе воспламенения огнесмеси.
В январе 1943 г. Евфарицкий, не дождавшись ответа на первое письмо, решил обратиться в высшие инстанции и написал маршалу К.Е. Ворошилову. Он сообщал, что является инвалидом, но, тем не менее, стремится «отдать все свои силы и знания на пользу фронту». Изобретатель настаивал на проведении испытания его «детища», жаловался на невнимание специалистов и волокиту. «Я обращался в различные инстанции, - писал он, - проект гуляет из учреждения в учреждение, дело затягивается до бесконечности и грозит быть похороненным навсегда. В то же время было бы достаточно одного Вашего слова, чтобы сдвинуть его с мертвой точки и довести до логического конца, т.е. до проверки действия прибора на опыте».
Письмо Евфарицкого вполне закономерно оказалось в Управлении НКВД по Ленинграду, откуда было переслано секретарю Военного совета Ленинградского фронта подполковнику Борщенко. Из Совета фронта оно отправилось к начальнику отдела химической защиты фронта полковнику А.Г. Власову. Власов срочно приказал начальнику Специальной фронтовой испытательной химической лаборатории (СФИХЛ) В.П. Цыбасову связаться лично с Евфарицким и изучить его проект.
Датированное 17 февраля 1943 г. заключение В.П. Цыбасова в целом совпало с выводами более ранней экспертизы и носило неблагоприятный для проекта характер. Особенные нарекания вызвали: устройство адаптора, клапанная система, многократная система зажигания и др. Вывод Цыбасова звучал следующим образом: «Предлагаемый тов. Евфарицким огнемет не может быть практически использован как боевое оружие. На вооружении Красной Армии существуют приборы для огнеметания более простой конструкции и с превосходящими боевыми свойствами предлагаемого инженером Евфарицким огнемета».
Таким образом, проекты С.Е. Захаренко и А.Л. Евфарицкого так и остались проектами. Тем не менее, их оригинальный характер ярко отражает интенсивный поиск в области конструирования оружия, который вели ленинградские ученые в годы Великой Отечественной войны.

 

Источники:

  • Коршунов Э.Л., Михайлов А.А. Ампулометы и ружейные мортирки для метания бутылок с зажигательной смесью: использование и совершенствование в годы Великой Отечественной войны // Известия Российской академии ракетных и артиллерийских наук. Вып. 3 (73). М., 2012.
  • Демидов В.И. Свой путь вперед, свои участки боя // Химия и жизнь. 1980. № 5. С. 4.
  • Центральный архив Министерства обороны Российской Федерации (ЦАМО РФ). Ф. 217. Оп. 1238. Д. 16. Л. 106.
  • Резниченко С. Ампуломет: универсальная стрелковая система низкой баллистики для ближнего боя пехотных подразделений РККА // Техника и вооружение. 2010. № 4. С. 14-22;
  • Васильев В.В., Коршунов Э.Л. Ампуломет как оружие ближнего боя // Труды четырнадцатой Всероссийской научно-практической конференции «Актуальные проблемы защиты и безопасности». Т. 1. «Вооружение и военная техника». СПб., 2011.

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить