Король-СолнцеКлассическим принятым определением стратегии как высшей области военной науки является теория и практика подготовки и ведения войны. Добавив к этому прямую зависимость стратегии от экономических и социально-политических условий, можно оценить уровень этой военной области в эпоху Людовика XIV.


Создание больших регулярных (пока еще "в значительной степени", но не "целиком") армий, пришедших на замену небольшим наемным армиям еще недавней Тридцатилетней войны, в первую очередь повлияло и на способы ведения военных операций. Главным вопросом стало снабжение - еще недавно оно осуществлялось путем реквизиций и маркитантской службы - мелких торговцев, сопровождающих войска в походе; теперь же в несколько раз выросшие в численности армии уже не могли обеспечиваться такими методами, и возникла необходимость в создании централизованного снабжения. Такой опыт уже имелся, но был практически не развит. Так появилась т.н. магазинная "пятипереходная" система довольствия. Схема ее была такова. В предполагаемом планом войны районе предстоящих военных действий, в приграничных городах и крепостях, организовывались магазины (склады) продовольствия и боевых припасов; выступающие в поход войска брали с собой 9-дневный запас печеного хлеба (срок, в течение которого хлеб может храниться в годном для употребления виде) - трехдневный запас имели при себе солдаты и шестидневный находился в полковом обозе. На расстоянии трех суточных переходов от магазинов (от 60 до 90 километров в зависимости от местности) разворачивались полевые хлебопекарни (известные во Франции еще с 1515 года). Из возимых с собой запасов муки (рассчитанных еще на 9 дней) здесь выпекался хлеб и провиантскими обозами доставлялся в войска. Однако с учетом сроков годности и малой скорости передвижения обозов армия не могла отдаляться от хлебопекарен более, чем на расстояние двух переходов. Таким образом сформировалась пятипереходная система снабжения, которая позволяла армии уверенно действовать лишь в радиусе 100-125 километров. Увеличить это расстояние можно было привлечением частных подвод (только при не очень большой численности снабжаемой армии) или созданием промежуточных пунктов-магазинов. Однако и это не решало всех проблем - наоборот, создавало новые. Помимо значительного размера обозов (несколько десятков фур на каждую тысячу солдат) резко возрастало значение коммуникаций - отрезанная от магазинов армия в буквальном смысле вынуждена была умирать с голоду. Таким образом, возникла боязнь за коммуникации; это привело к разбрасыванию сил, предназначенных теперь для охраны путей сообщения. Кроме того, подготовку магазинов невозможно было скрыть от противника - что в известной степени раскрывало стратегические замыслы.

Переходная система

 
Еще одним следствием стало возникновение и развитие т.н. кордонной стратегии, по большей части определявшей характер войн того времени: применяемый в литературе  термин "маневренной стратегии"  являлся не способом действий как таковым, а лишь одним из элементов кордонной системы. В переводе с французского "кордон" означает растянутое положение - т.о., стратегия носила чисто пассивный характер. Основой стратегии стали возведение линий сильных крепостей с сильными гарнизонами для защиты пределов страны, и наоборот - овладение этими крепостями как контроль над прилегающей областью. Армии могли лишь ограниченно маневрировать, опираясь на крепостные районы. Высшим достижением считался захват территорий без решительных действий - путем маневрирования и выходами на коммуникации противника вытесняя его без боевых столкновений.
Русский военный историк князь Н.С.Голицын считал, что причиной развивавшегося  методизма в военном искусстве было неправильные выводы из Тридцатилетней войны, а именно -  понимание действий шведской армии Густава-Адольфа. "Полагали, что для приобретения таких же успехов, какие он приобрел, достаточно было действовать", писал Голицын, "утверждаясь постепенно в краю и обеспечивая себя со всех сторон занятием крепостей и важнейших местных пунктов, продовольствуя армии из магазинов, охраняя свои сообщения с последними, тщательно уклоняясь от боя и т.п. Совокупность всех этих причин, вместе взятых… повела мало по малу к методизму в ведении войны, который придал войнам конца XVII и начала XVIII столетий совершенно особенный характер ".
Отсюда вытекала, например, стратегия крепостной войны. Крепости употреблялись в качестве магазинов и складов, а также для контроля над районом. Поскольку просто пройти мимо вражеской крепости было невозможным (тем самым под угрозой оставались собственные коммуникации), ее необходимо было либо как минимум блокировать, либо же овладеть ею. Осады стоили огромных издержек и потерь, ремонт разрушенной крепости также стоил недешево, да и выделение в нее нового гарнизона ослабляло главные силы армии (недаром маршал Тюренн в 1672 году предлагал королю попросту срывать укрепления взятых французскими войсками голлансдких крепостей). Наконец, сильно возросла роль охранения собственных сообщений и угроза неприятельским – на первый план выступило маневрирование армий с целью достичь этих целей. Таким образом, складывалась стратегия ведения кампаний. Для овладения неприятельской территорией  одна часть армии выделялась для осад и овладения крепостей - а другая прикрывала ее, маневрируя либо расположившись за естественными или искусственными (укрепленный лагерь или укрепленные линии) препятствиями. Задача по вытеснению армии противника из района выполнялась маневрированиями против его коммуникаций.   Что касается собственно укрепленных линий – они формально относились к полевой фортификации (в отличие от долговременной – крепостей и фортов)… Фортификация (как долговременная, так и полевая), т.о.  также вносила свои серьезные коррективы в стратегию войны. Если первая (долговременная), благодаря стараниям французского военного инженера маршала Вобана, зачастую заставляла противоборствующие стороны искать решение кампании в осаде одной-единственной крепости, то вторая (полевая) усложняла маневры даже вне близости крепостей. Искусство полевой фортификации содержало вопросы преодоления водных преград (мосты и понтоны),  полевые укрепления армии во время сражений, а также укрепление лагерей (см. выше). Полевые фортификационные укрепления использовались весьма широко: от "насыпных рвов" (земляные валы) с редутами и засеками на оборонительной позиции в сражении - до 100-километровой "линии Брабанта", возведенной французами в Нидерландах в начале 18 века и несколько лет сдерживавшей натиск противника... Укрепленные линии (наиболее известные впоследствии - рейнские Вейсенбургская, Штольгоффенская и Этлингенская) были распространенным "стратегическим" явлением, создавались на важных направлениях и порой удерживались в течение нескольких кампаний, чему способствовал довольно серьезный профиль: чаще всего это были ряд редутов, соединенных куртинами или насыпными валами, усиленных палисадами, и прикрываемые с фронта водной преградой. Вера в силу подобных мероприятий была такова, что если армия располагалась на позиции за пару дней до подхода противника и успевала провести инженерные такие работы - решение на их атаку принималось другой стороной не сразу и далеко не всегда. Впрочем, при удачном штурме атакующий пользовался главным их недостатком - прорванные в одном месте, они становились практически бесполезны по всей своей протяженности...
Преодоление водных преград представляло собой серьезную проблему, поскольку настоящих понтонных парков в то время еще не существовало (хотя понтоны как таковые использовались, но в частном порядке). Отсутствие моста или брода требовало наведения переправ из подручных средств; чаще всего они представляли собой ряд соединенных между собой лодок (в идеале), плотов или бочек, сверху которых устраивался настил из досок (для чего обычно разбирались все жилые постройки в округе). Далеко не всегда имеющаяся для этого возможность по-прежнему ставила овладение и контроль над постоянными каменными мостами через реки важнейшим стратегическим фактором...
 
Маневры тоже не были простым делом. Во-первых, при выходе на коммуникации противника сохранялась опасность самому потерять линии снабжения; во-вторых, походный марш имел ряд сложностей - особенно вблизи противника, поскольку походные колонны были бессильны против внезапного нападения (так, принц Оранский едва не поплатился армией в 1674 г. в Нидерландах, попав под удар французов при Сенефе). Наконец, в-третьих, достойный противник очень редко ошибался и давал тем самым шанс на успех - оттого, например многомесячное маневрирование Тюренна и Монтекуккули на пространстве в 30-40 километров выглядит несколько скучным для современного читателя. Лиддел Гарт в своей «Стратегии непрямых действий» писал по этому поводу: "Это был век, когда полководцы, каким бы ограниченным ни был их кругозор, по крайней мере, мастерски владели искусством маневра. И в этом искусстве все они были настолько равноценными, что даже обходы флангов, которые в другие века, возможно, увенчались бы успехом, умело парировались... ".  Герцог Мальборо однажды сказал одному из своих противников: "Что значит успех на войне? Я победил, потому что сделал сто ошибок, а вы – на одну больше"...
 
Марш больших армий осуществлялся несколькими колоннами по желательно идущим параллельно друг другу дорогам; обычно в средних колоннах располагались артиллерия и обозы (или в дальних от противника, если движение производилось в опасной близости от него), прикрываемые пехотными, а на флангах - кавалерийскими колоннами. При таком походном строе разворачивание перед сражением производилось путем т.н. флангового марша (захождение колонн вправо или влево) - теоретически несложная схема на практике выглядела порой сущей головоломкой, и не каждый военачальник мог произвести своей армией подобные маневры...
При продолжительном переходе марши осуществлялись с применением  т.н. "дневок" - когда после двух или трех дней движения войска останавливались на отдых для восстановления сил, отдыха и приведения в порядок «матчасти». Что касается собственно лагерей, то именно в XVII веке было возрождено искусство т.н. "кастраметации" (от латинского "castra" - "лагерь"  и "metor" - "я измеряю") - обозначающий искусство выбирать место для военного лагеря и обеспечивать его укреплениями - непосредственно  происходящий от древних римлян, особенно славившихся этим разделом военного дела. Согласно требованиям кастраметации, лагерь должен был быть выбран так, чтобы войска как можно быстрее могли изготовиться к бою, отвечать всем требованиям по обеспечению снабжения и безопасности и удобства войск.  Так, при выборе места ежедневно разворачиваемого полевого лагеря важное значение имели удобство и близость воды, дров и фуража; для обеспечения тыла старались располагаться спиной к реке, болоту и т.д. - хотя порой это могло сыграть плохую службу и не дать возможности к отступлению. Такое т.н. "командование местности" (т.е. господство армии на местности над противником) влияло и на выбор места для сражения... При близости противника лагерь старались укреплять - необходимость земляных работ требовала приносить в жертву скорость, ибо после полудня марша вторая половина обычно тратилась на устройство лагеря. 
…………………………………………………
В связи со всем выше сказанным, описания большинства военных кампаний того времени выглядят порой серыми и невзрачными; за долгими маневрированиями сложно разглядеть настоящий талант, а потому большинство более или менее способных военачальников в этих описаниях раскрываются только в выигранных (или проигранных) ими сражениях... Впрочем, наиболее известные из них - Тюренн и Конде, Евгений Савойский и герцог Мальборо - были всего лишь сыновьями своей эпохи, которая к тому же находилась в непрерывном развитии и усовершенствовании средств; они совершали свои славные дела и старались вырваться из пут системы - и это получалось ровно настолько, насколько им это позволяла сама система...   
Важную роль играло сторожевое охранение - отряды, обеспечивающие главные силы от внезапного нападения противника. Если собственно армия решала задачи кампании по большей части маршами и маневрами (в описываемую эпоху настоящих боевых столкновений за год можно было сосчитать по пальцам - порой даже одной только руки), то эти отряды находились в напряжении в течение всей кампании: авангардная (передовая) и арьергардная (замыкающая) службы во время похода (на марше), посты при стоянке войск лагерем и на зимних квартирах, передовые посты на флангах в бою... Таким образом, предпочиталось ведение т.н. "малой войны", когда следствием желания прикрыть свои сообщения, атаковать вражеские и овладеть крепостями, было разделение сил. Несколькими отрядами старались занять важные и сильные в тактическом отношении пункты местности, как бы рядом частных успехов желая достичь успеха в кампании в целом. 
Большие сражения были редки: немало кампаний проходило без них, стороны ограничивались маневрами, осадами и на крайний случай - незначительными стычками. Решительные действия могли себе позволить редкие полководцы, но и они прекрасно понимали роль снабжения и нарушали "правила войны" лишь в исключительных случаях. К последним, например, можно отнести: марш герцога Мальборо на Дунай в 1704 году, «осаду» знаменитой «линии Брабанта» союзной армией  Мальборо в 1702-1705 годах и последовавший затем прорыв на просторы фламандских равнин (как следствие – победы при Рамильи и Уденарде),  туринскую кампанию Евгения Савойского в 1706 году… Большинство же из полководцев экономическая составляющая вынуждала не только ограничиваться в действиях, но и не рисковать войсками, чье снаряжение и содержание обходилось довольно дорого. Иначе все это иногда называется "стратегией измора": чаще побеждал не тот, чья армия сильнее и кто выигрывал битвы - а тот, кто был лучше подготовлен финансово и мог выдержать эту гонку и сберечь собственные силы. Как говорил Раймунд Монтекуккули (прославившийся не только как полководец, но и как военный теоретик и писатель): "Для войны нужны три вещи - деньги, деньги и еще раз деньги" (впрочем, повторяя этим изречения еще античных теоретиков военного дела)...  Решение на сражение было одним из труднейших - даже при наличии явного превосходства на противником и в силах, и в командовании местности. Теоретики советовали не рисковать, тщательно взвешивать шансы и вообще принимать подобные решения в самом крайнем случае. В итоге, как писал Голицын, "война приобрела медленности, нерешительности, излишней правильности и методизма". Впрочем, большое количество примеров показывают, что этот «методизм» если и был правилом, то нередко – более или менее  уверенно нарушаемым.  Если вкратце (не углубляясь в подробности) отметить тактическое искусство полководцев эпохи, то своего наивысшего развития - со всеми полюсами и минусами - линейная тактика достигнет к середине следующего,  XVIII века. В XVII  столетии с построениями продолжают экспериментировать и шаблонность еще не так сильна - в отличие от армии Фридриха Великого армия Людовика XIV  и его современников еще не боится пересеченной местности, она достаточно гибка и маневренна. Полководцы XVII века в значительной степени свободны от предрассудков "красоты строя" и оттого менее стеснены в возможностях. Пожалуй, эта эпоха является одной из лучших иллюстраций в вечном споре на тему того, чем все-таки является ведение войны - искусством или наукой. Первую точку зрения подтверждает свободно-творческий подход полководцев XVII  столетия, а вторую - развивающийся методизм. Прославленный Тюренн в сражении при Зинцгейме (1675 год), ориентируясь по ситуации боя, смело ставит кавалерию в центре боевого порядка, а пехоту - на фланги. В сражениях великого Евгения Савойского и Мальборо армия зачастую разделена на две-три части, каждая из которых знает свою задачу и может действовать вполне самостоятельно. Происходило все это, конечно же, не без ошибок (в той или иной степени серьезных), однако теоретиков и практиков  того времени занимали другие вопросы: спор пики и штыка, действия кавалерии в бою…
Относительно роли полководца в управлении войсками нетрудно понять, что в сравнении с предыдущими эпохами эта задача заметно усложнилась; причиной тому стали значительный рост численности армий, и возросшее применение артиллерии. Для визуального наблюдения и распознания "своих" войск помогали как знамена, так и введение унифицированной военной формы, однако в дыму ожесточенного сражения для полководца это составляло значительные затруднения. Выходов было найдено два: большая армия разделялась на несколько частей, подчиненных самостоятельно действующим генералам, а связь с ними поддерживалась курьерами (посыльными), в роли которых выступали как адъютанты, так и находившиеся при командующем офицеры-волонтеры.
Одним из характерных моментов являются так называемые зимние квартиры - с наступлением холодов стороны прекращали военные действия на зимний период и располагались на "квартиры", т.е. размешали свои войска в населенных пунктах (на постой у местных жителей) в определенном районе на отдых (пополнение, снабжение и т.д.). Иногда квартировались непосредственно в районе военных действий - при условии, что местность была не разорена и способна прокормить армию, но чаще отходили довольно далеко, поближе к своим границам. Окончательное спокойствие до начала следующей кампании обеспечивалось выставлением передовых постов в сторону противника - а нередко даже перемирием. Обычным временем для "сворачивания" военной кампании и ухода на зимние квартиры считались октябрь -ноябрь (в зависимости от климатических условий страны и театра военных действий), хотя стоит отметить ряд ограниченных операций в декабре и январе (Тюренн в 1674/75 гг. в Эльзасе и Виллар в нескольких кампаниях на Рейне), при этом предыдущая «календарная» кампания плавно перетекала в следующую. Так же нередки были случаи раннего начала кампании с целью внезапного нападения на зимние квартиры противника.  Во время войны за испанское наследство (1701-1714 гг.) самой ранней датой открытия союзниками военных действий было 20 апреля (1702 и 1710 гг.), а наиболее поздней (уход на зимние квартиры) – в 1708 году, когда кампания фактически закончилась 4 января уже следующего, 1709-го, года. Т.о., средняя продолжительность кампании составляла около 180 дней (6 месяцев).           
 
МаршРайоны основных военных действий в Европе в начале восемнадцатого века
 Исходя из всего этого, эпоха имела примерно такую характеристику: "Большие армии, большие обозы, большие склады - словом, большие затруднения, большие поражения и маленькие способности"... В общем и целом европейские войны времен правления Людовика  XIV (или, как мы назвали их "войны эпохи барокко") можно по праву назвать "кружевными войнами" - как из-за красоты и роскоши мундиров, так и в смысле сложностей стратегии ведения войны. Сочетание красоты и благородства с ожесточенностью и кровопролитием – пожалуй, одна из знаковых черт этого периода: бойня при Сенефе, самая масштабная кавалерийская битва при Рамильи, огромные (и при этом нередко – безрезультатные!) потери при осаде и штурме крепостей (например, Маастрихт 1676 года и Намюр 1695-го).. Чего только стоит осада франко-испанцами  крепости  в 1708 году – когда саперы инженерного капитана Делорма  за два с половиной месяца при помощи 6-фунтовых пороховых зарядов саперы прошли в скале 35 метров (!), после чего заложили колоссальную мину мощностью порядка пятидесяти тонн пороха (!) - отказавшийся капитулировать комендант Ришар в числе многих погиб под обрушившимся на замок куском скалы, который полностью разрушил один из бастионов!.. Впрочем, к падению собственно крепости это так и не привело - она сдалась лишь две недели спустя, 17 апреля 1709 года - да и то после того, как у ее защитников закончились вода Не только полководцы, но и монархи не то, что не чураются – сами стремятся быть в эпицентре событий, дабы своим примером сподвигнуть солдат на подвиги :принц Конде едва не погибает при переправе через Рейн в 1672 году, Тюренн убит ядром три года спустя, король Англии Вильгельм контужен при Бойне в 1690-м (в том же сражении получает смертельное ранение в рукопашной схватке 75-летний (!) маршал Шомберг), Мальборо при Рамильи лично ведет в атаку эскадроны и едва не погибает…  Почетная капитуляция встречается нередко – когда полки покидают сданную ими крепость с развернутыми знаменами, под барабанный бой и с оружием в руках – поскольку так победители воздают честь героическим действиям противника.  Все это, как и многое другое, то же – знаковые моменты эпохи, такой сложной и вместе с тем интересной…
…………………………………………………………………………………………..
 Что касается теории войны, то количество трудов, изданных в тот период, было  достаточно велико. При желании полководец семнадцатого столетия мог собрать неплохую походную библиотеку, в которой были бы и изданные в 1615-1625 годах труды Иоганна Вальгаузена - военного советника Морица Оранского, и "Трактат об артиллерии" испанца Диего Уффано (1613 г.), "Принципы военного искусства" француза Биллона (также 1613 г.), "Военное искусство по методу шведского короля" Траупица (1633 г.), "Главные правила военной науки" фельдмаршала Монтекукули и "Описание обычного строевого учения" гессенского капитан-лейтенанта Бакгаузена (оба труда - 1664 г.) и "Нидерландское военное обучение" капитан-лейтенанта Бокселя (1668 г.), и многие другие издания того времени, посвященные военному делу.

Военный теоретик

Полководец и военный теоретик семнадцатого века Раймунд Монтекукколи (1608-1680 гг.)


                …………………………………………………………………………
Остается упомянуть о военной географии. Театры военных действий войн в данной исторической эпохе  - области, приграничные с Францией - были достаточно хорошо известны военачальникам противоборствующих сторон. Так называемые "естественные границы Франции", идея которых была выдвинута еще кардиналом Ришелье  и впоследствии всячески развивалась Людовиком XIV, достаточно надежно прикрывали границы королевства, что в определенной мере способствовало обороне страны от иностранного вторжения. Так, на юге между Францией и Испанией от Бискайского залива до средиземноморья высокой стеной протянулись Пиренеи; несколько перевалов ведут в Испанию - страну плоскогорий, пересеченных множеством горных хребтов. Юго-восток Франции отделяют от плодородных равнин северной Италии Западные Альпы, тянущиеся на север до Женевского озера - где начинается сравнительно невысокий горный массив Юра, примыкающий к Швейцарским Альпам и разделенный Бельфорским проходом от Вогезов. Отсюда начинает свое течение полноводный и широкий (местами до 600 метров) Рейн: его долина на протяжении более 300 километров стеснена вогезскими горами Эльзаса с высокого левого (французского) берега и баденским Шварцвальдом с низменного правого. С обеих сторон в Рейн стекают воды многочисленных мелких рек; в нижнем течении в Рейн впадают  более крупные реки - немецкие Майн (в Майнце) и французские Мозель (в Кобленце) и Маас (в Маастрихте), между которыми располагается преграждающий прямую дорогу на Париж горный массив Арденны. И только за ними Рейн протекает через равнинные Испанские Нидерланды (сильно заболоченные в Голландии и Фландрии), с давних пор густо усеянные многочисленными крепостями, и впадает в Северное Немецкое море. Помимо этого, надо отметить стратегическую важность горных проходов с перевалами и переправ. К последним относились крупные рейнские города: в Эльзасе это был Страсбург (точнее, предмостное укрепление Келя), ниже по течению - Филиппсбург, Шпейер, Мангейм, Майнц и др.
Каждый театр военных действий имел свои особенности, что накладывало отпечаток на ведение на нем военных действий. Так, Нидерланды представляли собой весьма густонаселенную, пересеченную местность с большим числом крепостей - кампании здесь были в основном медлительными и методичными ("крепостная война"). В климатическом смысле особенно выделялась Западная Фландрия – как нездоровая местность с опасными испарениями болот. На Рейне местность более благоприятствовала активному маневрированию - что, впрочем, осложнялось большим числом мелких рек, как затруднявших движение, так и способствовавших обороне. Собственно Рейн принято разделять на Швейцарский (300 км. от истоков до швейцарского Базеля), Верхний (360 км. до Бингена, ниже Майнца), Средний (160 км. до Кельна) и Нижний (340 км. до устья). Верхний Рейн, ограниченный слева вогезскими горами, а справа – массивом  Шварцвальда,  с которых в реку стекает множество притоков, являлся естественной границей между Эльзасом и Баденом; этот участок Рейна был главным на восточных границах Франции, важнейшими его пунктами считались: Ландау, Майнц и Страсбург – на левом берегу, Филиппсбург и Фрейбург – на правом. Главной стратегической задачей французских армий в обороне, т.о., являлось прикрытие проходов между горными массивами, открывавшими путь на равнины собственно Франции… Итальянский и испанский театры военных действий в известной степени позволяли полководцам сочетать крепостную войну с маневрированием; в Испании преобладал "позиционный" характер военных действий в связи с обширной малонаселенной местностью... Все это, как и многое другое, необходимо учитывать при рассматривании военных кампаний; подобная военная география вкупе с тяготеющей над полководцами зависимостью от коммуникаций зачастую сильно сковывала действия и заставляла отказываться от большинства планов - что и приводило к затяжным кампаниям значительно чаще, нежели к смелым наступательным операциям.   

 

Немного литературы:

  • - Н.С.Голицын, «Всеобщая военная история»
  • - Е.А.Разин, «История военного искусства»
  • - Карл Клаузевиц, «О войне»
  • - Ганс Дельбрюк, «История военного искусства»
  • - Б.Лиддел Гарт, «Стратегия непрямых действий»
  • - Г.А.Леер, «Записки стратегии»
  • - Н.П.Михневич, «История военного искусства с древнейших времен до начала девятнадцатого столетия»
  • - А.А.Свечин, «Эволюция военного искусства с древнейших времен до наших дней»
  • - А.К.Пузыревский, "Развитие постоянных регулярных армий и состояние военного искусства в век Людовика XIV и Петра Великого"   



{jcomments on}