Штурм крепостиВзятие крепостей в стратегии "войн в кружевах" считалось одним из главных способов завоевания победы, разрушения боевой мощи противника. Военная теоретическая мысль в веке 18-м детально разработала все аспекты штурмов и осад укрепленных мест. Достаточно вспомнить великолепные труды выдающихся военных инженеров и тактиков Запада  Блонделя, Вобана, Кегорна или Римплера. Русский историк инженерного искусства Ф.А. Ласковский так описывал действия войск царя Петра в начале 18 столетия при взятии крепостей: «Русские, в продолжение всей Северной войны, постоянно держались своего способа атаки, а именно: по достижении места расположения батарей, они тотчас строили пушечныя и мортирныя батареи, и первыми разрушали, сколько могли, крепостные стены, а вторыми – обращали внутренность крепости в одну общую развалину; если же при этом осажденный не соглашался на сдачу, то, с помощью лестниц, делали приступ».

 

Штурм крепости требовал много жертв от атакующей стороны. Потому к этому средству одержания победы прибегали в крайнем случае.
Обычно штурмующие колонны пробивались в центр цитадели через бреши, которые создавали мощные орудия артиллерийского прикрытия. Перед штурмующими стояла задача уменьшить расстояние, которое требовалось преодолеть до бреши. Дистанции перед стенами фортов солдатам предстояло пройти без прикрытия под огнем обороняющихся. Когда атака велась с суши, апроши (осадные траншеи) подводили к самому рву; тогда штурмующие войска выходили из траншей и без прикрытия преодолевали небольшой участок открытого пространства, как, например, при штурме Нарвы. Поскольку крепости, как правило, располагались на берегах рек или озер, строители особенно укрепляли сухопутную линию обороны, а водная преграда была естественным препятствием. Однако риск потерь не останавливал командовавших осадами русских военачальников. На штурм Мариенбурга, Нотебурга и Сечи русские войска пошли на плотах и лодках. Понтонный мост, например, использовали для переброски части войск в ходе приступа к Дерпту, аналогичным образом – по наплавным мостам – предполагалось атаковать при штурме Выборга. Окруженные водой крепости можно было штурмовать зимой по льду, и такой вариант рассматривался по отношению к Нотебургу, Митаве и Выборгу, но эти планы реализованы не были.


 Штурмовые партии чаще всего формировали из добровольцев; в русской традиции они назывались «охотники», то есть идущие на опасное задание «своею охотою». Известно о сборе желающих перед штурмом Нотебурга, когда за 5 дней до него было велено «збирать охотников к приступу, которых нарочитое число записалось»8. Поскольку штурм Нотебурга силами одних охотников не удался, то на стены посылали подкрепления уже из командированных, то есть назначенных частей. На приступ Выборга впереди также шли охотники. Больше свидетельств о вызове охотников не встречается – либо он не практиковался широко, либо был обычным делом.

При подготовке к штурму делалось расписание штурмовых колонн; они составлялись из отрядов гренадеров, мушкетеров и солдат с инструментами; каждому из отрядов отводилась очередь в атаке и ставилась задача. Под Нарвой обязанность «определить и расписать к тому приступу изо всех полков ратных людей» была возложена на командующего генерал-фельдмаршала Огильви. Содержание приказа Огильви о составе колонн можно узнать из записок Б.И. Куракина. Одна колонна составлялась из двух «атак», по 1000 человек каждая, и резерва; в одной «атаке» было два полковника и под командой каждого из них войска шли на приступ в следующем порядке: «Наперед порутчик – гренадеров 25; за ним порутчик – мушкетеров 25; капитан – 35 гренадеров; капитан – 30 человек с топорами; порутчик – 25 мушкетеров; порутчик – 25 мушкетеров с топорами», затем полуполковник со 150 и сам полковник со 170 мушкетерами. Резерв под командованием генерала – начальника колонны – состоял из отрядов майоров (по 100 мушкетеров каждый) и необходимого количества гренадеров. Похожие распоряжения были сделаны при формировании штурмовой колонны во время атаки на Копербергфорштат (укрепленное предместье) Риги 30 мая 1710 г.: «Наперед ходил сержант с 10 гренадеров, а по нем порутчик с 30 фузейники, которые фузеи на спинах, а в руках топоры имели; те тотчас скакали к палисадам, что бы отсечи я и оборонены были от порутчика с 40 гранодерами; возле тех ходил порутчик с 30 человек по левой руке, в которых десять с топорами вооружены были, что бы покушали лом учинить; к томуж делу определен был на левой руке порутчик с 30 человек, а во оборонение тем в след шел капитан с 60 человек; после тех ходил сам бригадир барон Штоф с полуполковником и 50 гранадеров и 250 фузейников; по них приведены три полевые пушки, и полковник Пфенигбир ходил с 500 человек для работы, которые все имели оружие свое и фашины, якож и все солдаты носили фашины даже до полисады»


Стены крепостей штрумующие войска преодолевали с помощью лестниц разной высоты.  В трактате «Побеждающая крепость» австриец  Боргсдорф писал о неудобстве длинных лестниц, необходимых для преодоления высоких крепостных стен: они должны быть крепкими, толстыми, а такие громоздкие сооружения невозможно принести быстро и скрытно. К тому же, подниматься по таким лестницам страшно: «У тех которые на них полезут, заимывается дух, и находит обморок что по часту долой спадывают, и друг друга за собою сбивают, и шею сламывают». Из источников можно узнать, что из себя представляли штурмовые лестницы русской армии. В декабре 1701 г., в рамках подготовки к кампании следующего года (в ходе которой будут взяты Мариенбург и Нотебург), Я.В. Брюс докладывал царю, что лестниц «зделано с небольшим сто, длиною по двадцати аршин, иные и гораздо короче, для того что сперва, государь, такова лесу долгова вскоре не нашли; а зделаны они шириною слишком в аршин, и мочно дву человекам сряду идти по тех лестницах, и приделаны ко всякой по два колесца, чтобы скореи по стене их вкатить. И на такой великой длине, государь, не возможно их было зделать лехко, чтоб малыми людьми несть возможно, для того что болно гибки будут». Впрочем, в тот год эти лестницы не помогли русским войскам. Под Нарвой лестницы были шириной 2 аршина, а длиной 8 сажен (то есть шириной 1,42 м и длиной 17 м). Под Выборгом идущие на штурм, помимо лестниц, несли двухсаженные вилы, чтобы прислонять лестницы к стенам, и четырехсаженные доски. Лестницу несли четыре человека, доску – два, а каждый мушкетер нес на штурм фашину «длиною в добрую сажень».


  Для выполнения вспомогательных, но опасных заданий во время штурма в петровской армии назначали провинившихся солдат. По данным Н. Устрялова, под Нарвой нести и приставлять штурмовые лестницы было приказано солдатам, «бывшим в бегах». Когда готовился штурм Выборгской крепости, Петр приказал командующему осадным корпусом адмиралу Ф.М. Апраксину для наведения мостов во время приступа использовать «астраханцев и каторжных невольников», которым за выполнение задачи можно обещать «невольникам ослабу, а астраханцам жалованье». Апраксин собирался использовать для наведения мостов и при лестницах также донских казаков. Вскоре Петр приказал во главе «воров» послать на приступ командиров астраханских стрелецких полков, а также выбранных пятидесятников, десятников и казацких атаманов, причем они должны были идти впереди и выдерживать первые залпы осажденных и возможные подрывы мин. «Ворами», то есть преступниками, считались участники Астраханского стрелецкого восстания и Булавинского бунта на Дону.

Европейские авторы подчеркивают необходимость материального стимула для успешного производства осадных работ и выполнения опасных заданий. Поэтому в европейских армиях (и в турецкой) существовала практика материального вознаграждения, сумма которого объявлялась заранее.

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить