Телесные наказанияНевеселая солдатская поговорка в старой русской армии гласила: "Из трех рекрутов один солдат делается". Считалось, что один рекрут пропадает в пути из родных мест к расположению части, второй не выдерживает тягот военного обучения. Систематическое насилие со стороны вышестоящих в военной иерархии обрушивалось не только на головы новичков, это насилие (во всяком случае как возможность) сопровождало солдата на протяжении всей его фактически пожизненной службы.


   В российском общественном мнении XVIII -XIX вв. проблема насилия в армии всегда активно обсуждалась, нередко вопреки позиции правительства и армейской элиты. В XVIII в. протест против насилия над солдатом носил в основном прагматический характер, поскольку решался вопрос об эффективности обучения и управления войсками. В следующем столетии в рамках нарождающегося в России гражданского общества, когда либеральные и радикальные круги фактически стали формировать общественное мнение, наряду с прагматическим подходом к проблеме утверждается идеологический подход. Телесные наказания теперь выступают как часть насилия самодержавия над обществом, а также как воспроизведение, особенно в XVIII в., в иных условиях насилия дворян (в лице офицеров) над крепостными крестьянами, ставшими солдатами.
   Второй подход стал доминирующим в советской историографии (работы Е.В. Тарле, Л.Г. Бескровного и др.), причем к нему в рамках периодически проводившихся идеологических компаний прибавились обвинения в адрес офицеров-иностранцев, якобы не понимавших и презиравших русских солдат (от подобных утверждений несвободно и обстоятельное исследование О.Г. Леонова и И.Э. Ульянова "Регулярная пехота). Конечно, социальные отношения в русской армии никогда не были безоблачными, однако по поводу "насилия самодержавия" над солдатами отметим, что в XVIII в. армия была главной полицейской силой в стране, являясь скорее частью "насилия сверху", чем его объектом. Да и почти половина российских крестьян (следовательно, рекрутов) не принадлежала даже к концу рассматриваемого периода к крепостным, поэтому социальные взаимоотношения в армии невозможно описать через какую-то одну модель.
   Попробуем рассмотреть некоторые важные аспекты проблемы насилия в армии с точки зрения исторической культурологии. Россия XVIII в. во многом оставалась традиционным обществом. В традиционном обществе практически не существует самого понятия "личность" с ее неотъемлемыми правами. Человек значим лишь как часть некой группы, корпорации и как исполнитель определенной социальной функции. Хотя в XVIII в. наиболее образованная часть русского офицерства начинает приобщаться к идеям европейского Просвещения, даже в том случае традиционалистский подход к тому же солдату не вытеснялся гуманистическим, скорее оба подхода сливались в некий "кентавр". Философия Просвещения рассматривала разум как главный двигатель всех природных и социальных процессов; природа, общество, человек виделись как материал, который человеческий разум доводит до приемлемых форм, борясь с проявлениями дикой, "неорганизованной" природы. Именно в эпоху Просвещения зарождается профессиональная европейская педагогика, в XVII-XVIII вв. обычно предлагавшая весьма жесткие методы воздействия даже на детей. Не удивительно, что при обучении солдат допускались жесткие методики, в том числе и со стороны самых просвещенных офицеров.
   Бурное развитие военных технологий в Европе XVII-XVIII вв. вызвало к жизни линейную тактику, в свою очередь потребовавшую изощреннейшей выучки солдат. На это опять же накладывалась философская традиция Просвещения, воспринимавшая войну как разгул диких страстей, нечто неупорядоченное, что необходимо превратить в четко организованное, почти театральное действие. На полях сражений XVIII в. под свирепым ружейным и пушечным огнем европейские и русские солдаты целыми батальонами и полками вынуждены были танцевать настоящий балет. Однако население даже наиболее развитых европейских стран, тем более России, в данную эпоху было крестьянским, находившимся под властью традиционных представлений. Меньше всего бывшие крестьяне были готовы к столь специфическим формам поведения, да еще во время жестокого боя. В подобной ситуации, когда надо было быстро обучать тысячи новобранцев, насилие со стороны обучавших офицеров и унтер-офицеров становилось практически неизбежным.
   Старые, опытные солдаты, конечно, уже не подвергались такому систематическому насилию, как рекруты. Тут гораздо большее значение начинали играть чисто личные качества командира, носителем какого отношения к личности (традиционного или "просвещенческого") он выступал. Впрочем, следует отметить, что даже великие русские военные реформаторы второй половины XVIII в.
 Полководцы Румянцев, Г.А. Потемкин, А.В. Суворов, призывавшие к уважительному и даже восхищенному отношению к солдату, нередко демонстрировали скорее модель патриархальной связи "отец - сыновья", чем приверженность европейским идеям суверенитета личности (примером может служить документация и переписка Румянцева). И в этом случае положение солдат, а то и младших офицеров зависело от преобладания в личности "отца-командира" определенных качеств ("суровости", "справедливости" или "доброты"), причем нижние чины в армии признавали подобное положение вещей вполне нормальным.
   Телесные наказания в российской армии XVIII в. выступали как особая структура человеческих взаимоотношений, в которой переплетались традиционные нормы и представления с идеями, казалось бы связанными с "новаторским" духом Просвещения. Внутренняя сложность и одновременно устойчивость данной структуры дают основание предполагать, ч то телесные наказания в армии являлись не просто решением ряда технологических проблем правящего режима ("угнетение", "контроль" и т. д.), но были отражением устойчивых социокультурных норм российского общества XVIII столетия и сами по себе были такой нормой.
   

 


Источники:

   Наиболее подробно эти взгляды представлены в многотомном издании "Отечественная война и русское общество".М., 1911—-1914. -Т. 1-6. См. также: Зайончковский П.А. Военные реформы 1860-1870 гг. в России. - М., 1959; Федоров А.В. Общественно-политическое движение в русской армии 40-70 гг. XIX в. - М., 1958.

  •    Леонова О.Г., Ульянова И.Э. "Регулярная пехота 1698-1801". История русских войск. - М., 1995.
  •    Заичкин И.А., Почкаев И.Н. Екатерининские орлы. - М., 1999. См. главу "Бецкой"; также Лотман Ю.М. Беседы о русской культуре: быт и традиции русского дворянства (XVII - начало XIX вв.). - СПб., 1996.
  •    Фельдмаршал Румянцев: сборник документов и материалов. - М., 1947.