МонастырьДва десятилетия Россия вела кровопролитную войну за выход к Балтийскому морю. Успешно начатая Ливонская война настолько встревожила Запад, что против России выступили сразу две Западные державы: Польша и Швеция. Польский король Стефан Баторий в 1580 году захватил Великие Луки, и таким образом боевые действия с Польшей за Ливонию перенеслись на исконные земли Московского государства. В то же время с севера в Россию вторглись войска шведского короля, захватив город Корелу (ныне — Приозёрск).


В следующем, 1581 году, король Баторий двинул свою армию под Псков. Здесь, под стенами древнего русского города должна была решиться судьба нашего Отечества.
По дорогам северо-западной России бесконечной вереницей тянулись обозы с пушками, ядрами, плотницким инструментом для изготовления тур и штурмовыми лестницами, бочки с порохом. В разноплемённой армаде, идущей от Полоцка к Пскову, слышалась немецкая, польская, литовская и венгерская речь. Но ни эта разноязычная речь, ни мычанье быков, тянущих повозки, ни ржанье лошадей не могли заглушить стонов и воплей угоняемых в плен русских крестьян и горожан. Баторий не повёл армию через разорённую двадцатилетней войной Ливонию. Он пошёл обходным путём через русские земли, оставляя за собой пепелища городов, сёл, осквернённых храмов и тысячи трупов убитых младенцев, стариков, изнасилованных женщин и девиц. Огромная армия польского короля пополнялась провиантом за счёт грабежей русских земель. Баторий рассчитывал ещё до осенних дождей взять богатый Псков и расплатиться со всеми наёмниками. А наёмники польского короля были опытные вояки, уже закалённые в постоянных сражениях многочисленных военных кампаний Европы.
Псков, тем временем предупреждённый о наступлении Батория, готовился к обороне. В наместнических палатах воеводы обсуждали план обороны города, а в Троицком соборе тоже проходило совещание. И здесь главным «духовным воеводой» был игумен Печерского монастыря Успения Пречистой Богородицы Тихон. Читали послание архиепископа Великого Новгорода и Пскова Александра. Вместе с Печерским игуменом письмо архиепископа слушали протопоп соборной церкви Святой Троицы Лука и протодиакон Алексей. Архиепископ Александр слал своё архипастырское благословение воеводам, воинам и всем псковичам на оборону города. В послании Новгородский владыка особо обращался к церковному притчу, наставляя его неустанно совершать в соборе молебны во время осады города. Архипастырь Новгородский призывал весь клир церковный и народ к посту, к беспрестанному молению, к чистоте и целомудрию, к братолюбию и добрым делам.
МонахиСтаршинство игумена Печерского монастыря никто из клириков Пскова не оспаривал, и Тихон без колебаний взял на себя всю ответственность за духовное состояние в городе, в тревоге ожидавшем осаду. Дух народа в предстоящей борьбе может оказаться важнее крепости стен, и игумен Тихон это хорошо понимал, а потому отдал распоряжение читать послание архиепископа по всем храмам города Пскова. Когда армия Батория подошла к Пскову, Тихон организовывает крестный ход вдоль городских стен, чтобы укрепить дух защитников. С крестами, чудотворными иконами и со святыми мощами благоверного великого князя Гавриила-Всеволода псковского чудотворца крестный ход с торжественным пением шёл вдоль крепостных стен. Игумен Тихон окроплял святою водой и стены, и ратников, и народ. Вот как пишет об этом свидетель событий: «Мужи и жены с малыми младенцами, с плачем и рыданием молясь об избавлении града Пскова; и все вместе, как любящие братья, священнический чин и воинский, и все мужчины и женщины, от мала и до велика, непрестанно с мудрой смиренностью и братской любовью в сердцах своих Бога молили и в смиренной мудрости находили утешение. Не мнили о себе высоко, не возносились горделиво в сердцах своих, не хвастались надеждами своими, но только все вместе и сердцем, и устами повторяли: «Надежда наша и упование, Живоначальная и Неразделимая Троица; стена наша и защита, и покров, Прене- порочная Богородица; помощники наши и молебщики за нас Богу, все святые избранники Божии, первый среди них — воевода, великий начальник ликов ангельских, архангел Михаил со всеми святыми небесными силами». Эта молитва и этот крестный ход по свидетельству очевидца: «Зажгли сердца всех жаждой подвига. Вера в благородное дело — умереть за веру христианскую — сделала тела их твёрже алмаза».
Как только выяснилось, что поляки намерены приступить к городу со стороны Покровской и Свиной башни, туда направляется игумен Тихон с крестным ходом. И так он будет поступать впредь. Где тяжело, где происходит решающее сражение, там появлялся игумен Тихон и благословлял крестом, и святой водой окроплял, и на подвиг воодушевлял.
Понимая, что удержать город без помощи Божией против армии, многократно превышающей защитников, будет очень сложно, игумен Тихон
задумывает смелое предприятие. Он решается доставить в Псков из своей обители два самых почитаемых чудотворных образа Божией Матери — «Успения» и «Умиления». С этой целью из осаждённого Пскова в монастырь отправляются игумен Мартирий и казначей Снетогорского монастыря Рождества Богородицы Иона Наумов.
Между тем поляки два дня обстреливают стены города из более чем двадцати тяжёлых орудий. В результате этой бомбардировки почти полностью сбита Покровская башня и сильно повреждена Свиная. Когда в стене образовались большие проломы, в них устремились бесчисленные орды наёмников. Метким огнём из пушки «Барс», стоявшей на Похвальской горке, псковские пушкари снесли верхние ярусы двух захваченных врагом башен, а безымянные герои, сознательно жертвуя жизнью, проникли в подземелья Свиной башни и взорвали её вместе с неприятелем. Всё мужское население Пскова, способное держать оружие, устремилось к проломам, чтобы вместо стен заслонить родной город своими телами. Псковитяне сражались храбро. Однако силы были не равны, и ещё неизвестно, как бы обернулись события, если бы в самый критический момент битвы игумен Тихон не привёл к пролому крестный ход, чтобы молитвой поддержать дух русских людей. Ожесточённая битва в проломе продолжалась. Но когда польско-литовские воины всё же проникли за городские укрепления, случилось чудо. В пылу сражения ни поляки, ни псковичи сразу и не заметили несущихся к пролому трёх всадников. Всадники были в монашеских одеждах, поверх которых сверкали воинские доспехи. От быстрого бега коней наметки монашеских клобуков развевались, словно крылья птиц. В руках двух воинов-монахов были святые образа, третий расчищал им путь увесистой палицей. Подскочив к пролому, один из монахов громко воскликнул: «Не бойтесь, православные христиане, Богородица с милостью и защитой идёт к нам на помощь со всеми святыми! Встанем же крепко и устремимся все вместе на литовскую силу!» В этом воине-монахе защитники узнали известного всему Пскову игумена Мартирия, и громкие крики радости огласили поле битвы. Ещё два монаха — келарь Печерского монастыря Арсений Хвостов и казначей Снетогорского монастыря Рождества Богородицы Иона Наумов — держали в руках чудотворные образа «Успения» и «Умиления» Божией Матери. Все трое монахов, как замечает летописец, «по плотскому рождению — дети боярские, когда жили в миру, то были искусными воинами». Взирая на чудотворные образа, радостные псковитяне восклицали: «Умрём все вместе за христианскую веру, но не отдадим града Пскова польскому королю Стефану!» Это неожиданное явление чудотворных икон придало защитникам такое сильное воодушевление, что враг был остановлен в проломе. Однако положение продолжало оставаться угрожающим, а между тем по городу уже разнеслась весть о чудесной помощи прибывших из Печерского монастыря икон. «Тогда, — пишет летописец, — все бывшие в Пскове женщины, по домам сидевшие, хоть немного радости в печали узнали, получив благую весть и забыв о слабости женской, и мужской силы исполнившись, все быстро взяли оружие, какое было в доме и какое им было по силам. Молодые и средних лет женщины, крепкие телом, несли оружие, чтобы добить оставшихся после приступа литовцев; старые же женщины, немощные телом, несли в своих руках короткие верёвки литовские орудия в город ввезти». Женщины, неустрашимые в своей праведной ярости, опережая друг друга, бежали к пролому с одной лишь мыслью: умереть рядом со своими отцами, мужьями и сыновьями. Сам летописец, восхищённый храбростью псковитянок, пишет: «Женщины, мужской храбрости исполнившись, с литвою бились и одолевали литву, другие приносили воинам камни, и те камнями били литовцев на стене города и за нею, третьи уставшим воинам, изнемогшим от жажды, приносили воду и горячие их сердца утоляли водою». Вот тут-то польские рыцари, не выдержав стремительного натиска защитников, дрогнули, а затем и побежали.

 

Печерский монастырь

Осада Печерского монастыря


Разъярённый неудачей, Стефан Баторий ещё несколько раз предпринимал штурм города, но все его отчаянные попытки разбивались о мужество и храбрость псковских защитников. Секретарь походной канцелярии Батория ксёндз Ян Пиотровский с изумлением записывал в своём дневнике: «Не так крепки стены (Русских), как (их) твёрдость и способность обороняться». После более чем тридцати не принесших успеха штурмов Баторий был вынужден приступить к длительной осаде города.
Когда игумен Тихон убедился, что опасность взятия Пскова штурмом миновала и враг приступил к длительной осаде, он возвращается в Печерский монастырь. У игумена были свои планы борьбы с католическими захватчиками. При Печерском монастыре располагался небольшой гарнизон стрельцов человек в двести-триста. Тихон отрядил несколько монахов на разведку, предвидя, что поляки вскоре захотят переправить свою добычу в Литву. Кроме материальных ценностей, основной добычей католических интервентов были русские пленные. Участь большинства из этих пленных была печальна. Многие из них предназначались для продажи на невольничьих рынках востока и потому могли навсегда лишиться утешения православной веры. Этого Тихон допустить не мог. Он сформировал из стрельцов и монахов лёгкие отряды для нападения на обозы.
В конце октября Тихон наконец-то дождался вестей от разведчиков. В сторону Ливонии, под охраной усиленного польско-литовского отряда воинов, двигался обоз в тридцать подвод с награбленным добром. При обозе было много русских пленных. Путь обоза лежал мимо Печерской обители. Монахи и стрельцы напали на обоз, и пленники были освобождены. На другой день проезжал ещё один обоз поляков под охраной трёхсот вооруженных человек. При обозе, гружённом награбленным добром, было много русских пленников. И вновь отряды из Псково-Печерского монастыря напали на обоз у речки Пачковки и разбили поляков. Местность была открытая, а потому неприятель издали увидел угрозу нападения и успел рассеяться, обратившись в бегство. Кроме награбленного добра и пленников, у поляков были отбиты два колокола, взятые из Кобылинской волости в погосте Напольном от храма св. Николая Чудотворца. Эти колокола тогда же были подвешены в Печерском монастыре на Никольской колокольне, что над монастырскими вратами, где находятся и до настоящего времени.
Убежавшие поляки доложили королю о нападении монахов. В монастыре содержалось уже более тридцати пленных, среди которых были не только поляки, но и венгры, а так же немцы. Узнав
о    нападении монахов на его обозы, разгневанный Баторий 29 октября послал к Печерскому монастырю многочисленное войско из поляков и немцев под предводительством курляндца Кетлера и Юрия Хранбека. Прибывшее войско окружило монастырь с восточной и южной стороны.
Пятого ноября вражеские войска обстреляли монастырь из пушек и разбили стену возле Благовещенского храма. В этот пролом тотчас же устремился многочисленный неприятельский отряд. Игумен Тихон велел принести к пролому главную монастырскую святыню — чудотворную икону Успения Божией Матери. Слова молитвенного пение сопровождались лязганьем оружия, стонами раненых и умирающих. Жестокая сеча продлилась до глубокой ночи, но все приступы были отражены. Мало того, сам Кетлер, а с ним и несколько его воинов были взяты в плен. Второй военачальник Юрий Хранбек, в числе многих, был ранен. Баторий, узнав об этом поражении, пришёл в неописуемую ярость и послал новый отряд под началом знаменитого венгерского вождя Борнамиса. Хитрый мадьяр решил штурмовать монастырь сразу с двух сторон одновременно, чтобы разделить и так небольшие силы защитников. Может быть, эта военная тактика и принесла бы успех, но игумен Тихон хорошо организовал оборону. В ней участвовали все монахи, способные держать оружие. Пожилые монахи, старцы, в то время как их молодые собратья отражали приступ неприятеля сразу в двух местах, возносили свои усердные молитвы к Богу и Царице Небесной. Женщины и дети, спасавшиеся в монастыре, помогали защитникам. Они заряжали ружья и пищали. Некоторые из женщин, увлечённые примером иноков монастыря, даже сами брались за холодное оружие и на стенах отражали нападавших. Третьи лили на головы врагов, поднимавшихся по лестнице, кипяток. Таким образом и этот приступ против святой обители обратился к новому посрамлению врага.
Ксёндз Ян Пиотровский на этот раз записал в своём дневнике следующее признание: «Немцам не везёт в Печорах, были два штурма, и оба несчастны. Пробьют пролом в стене, пойдут на приступ, а там дальше ни с места. Это удивляет всех, одни говорят, что место заколдовано, другие — что место свято, но, во всяком случае, подвиги монахов достойны удивления». Эти свидетельства, пусть и врага, нам дороги как признание и похвала ратного подвига монахов.
Героическая осада монастыря продолжалась два месяца и пять дней. Выдержав осаду, монастырь оттянул на себя часть войск от Пскова и тем облегчил городу оборону. Необходимо отметить, что именно неудача, постигшая короля Стефана Батория под Псковом, заставила его пойти на перемирие с царём Иваном IV.
Ливонская война для России в целом была проиграна, но благодаря героической обороне Пскова и Псково-Печерского монастыря условия мирного договора оказались благоприятными для нашего Отечества. По Ям-Запольскому перемирию 1582 года поляки отказались от претензий на Смоленск. Все слуги и крестьяне Псково-Печерской обители, отведённые поляками в плен, были выкуплены игуменом Тихоном и возвращены домой. Славная оборона монастыря явила миру беспримерный молитвенный и ратный подвиг монахов Псково-Печерской обители, возглавляемой игуменом Тихоном.


 В конце 1583 года игумен Тихонов на соборе в Москве был избран на Казанскую кафедру. Вскоре состоялась его хиротония в сан архиепископа Казанского, и герой Псковской обороны отбыл в свою епархию, считавшуюся второй по значению после Новгородской. В Казанской епархии святителю Тихону предстояла встреча с будущим Патриархом Московским и всея Руси Ермогеном, в то время ещё служившим священником церкви святого Николы Гостиного. Звали казанского священника Ер- молаем. Архиепископ Тихон, будучи сам великим патриотом земли русской и борцом с католической интервенцией, сумел разглядеть в этом священнике своего единомышленника и открыл ему дорогу к святительскому служению. В 1587 году, когда священник Ермолай или овдовел, или по обоюдному согласию с супругой решил уйти в монастырь, архиепископ Тихон благословил его на иноческий постриг с именем Ермогена. Через год Тихон поставил Ермогена в архимандриты Преображенского монастыря города Казани, а уже на следующий, 1589 год, вместе с новым архимандритом архиепископ Тихон отправился на собор в Москву, где решался вопрос об учреждении в России патриаршества. После выборов патриарха Иова святитель Тихон попросился у патриарха на покой, а вместо себя на Казанскую кафедру рекомендовал своего любимого клирика — архимандрита Ермогена, будущего духовного вождя и спасителя Отечества от католической интервенции Польши.

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить