Новости

Боевой опыт

Военная история

Вооружения

Армии мира

Петр ВеликийС развитием военного искусства к началу XVIII в. масштабные генеральные сражения стали отходить на второй план. Боевые действия в XVIII в. не велись одновременно на всей территории страны, охваченной военным конфликтом. Противники, будучи в состоянии войны, находились в непосредственном соприкосновении только при благоприятных обстоятельствах (погодные условия, наличие нужного количества войск на определенном участке, обеспеченность материальными средствами). Исходя из этого, несмотря на масштабность территорий, охватываемых Северной войной, ее тоже можно назвать локальной.


Наиболее широко тактика малой войны применялась с середины XVII    века в период маневренных войн, хотя в русской армии ее элементы присутствовали уже в XVI веке.  Сущность ведения малой войны в этот период складывалась из того, что в военное время войска находились в одном из трех положений: в движении (на марше), на отдыхе (на квартирах, в лагере) или сражались (на баталии). Когда одна из воюющих сторон намеренно отказывалась от классического способа ведения войны, используя диверсионные (партизанские) действия, то война приобретала непредсказуемый характер, давая шанс слабой стороне достигнуть успехов в борьбе с более сильным противником, так как каждый военный конфликт представлял собой конфронтацию, которая проводилась с применением любых способов, методов и средств. Именно поэтому она совершенно отличалась от правильной войны и изменяла все привычные расчеты, доставляя победу тому, кто сумел верно распорядиться своими возможностями.
Как правило, к концу осени кавалерия находилась в таком жалком состоянии, что была неспособна вести боевые действия. В связи с этим с наступлением холодного времени года и до прихода весны прекращалось проведение войсковых операций большими силами, а войсковые подразделения враждующих армий располагались на зимних квартирах, занимая большие
территории . Снабжение войск в этот период производилось медленно за счет подвоза жизненно необходимых припасов из магазинов («магазейнов»), широкое применение которых в русской армии началось именно со времени правления Петра Великого.
Военный историк А.П. Карцов, проводивший анализ способов тылового обеспечения войск в начале XVIII в., отмечал, что при перемещениях войск по театру войны использовалась пятипереходная магазинная система . Все усугублялось отсутствием качественных дорог и средств связи, что, в свою очередь, приводило к тому, что пути сообщения становились слабым местом для любой европейской армии. Именно в это время для достижения поставленной цели без вступления в бой с противником стали применяться все тонкости военного искусства (неожиданные нападения, скрытые обходы, распространение слухов, засады и шпионство).
Атаке летучих отрядов подвергались как одиночные военнослужащие, так и целые подразделения противника, его обозы, фуражиры, склады, небольшие квартирные районы и другие объекты обеспечивающей инфраструктуры. В результате диверсионных операций войска противника непрерывно несли потери. Несмотря на то, что непосредственного боевого столкновения с основными силами враждующих армий не было, враг находился в постоянной боевой готовности и жил в атмосфере тревог и неожиданностей. С каждой успешной диверсионной атакой силы противника таяли, войска дезорганизовывались, а в нападавшей армии поднимался боевой дух.
Постепенно под воздействием давления на противника силами летучих отрядов регулярных войск в борьбу с противником втягивалось местное население занятых районов, которое чувствовало моральную и материальную поддержку со стороны правительственных войск. Тот, кто прикладывал больше усилий и искусства к уничтожению необходимых для войны запасов своего противника, обязательно одерживал над ним победу, не вступая в генеральное сражение.
Несмотря на видимую хаотичность, в начале XVIII в. малая война развивалась по строго определенному плану и проходила несколько фаз, которых, по мнению авторов сборника «Армия и внутренние войска в противоповстанческой и противопартизанской борьбе», было три: оборона,
равновесие и наступление . Каждая из них должна была прийти последовательно, не меняя своей очередности.

  •    1.    Оборона. На этом этапе небольшие разведывательные отряды занимали район в местах тесного соприкосновения с противником или у него в тылу и начинали его изучение для предстоящих диверсионных операций, налаживая контакт с местным населением.
  •    2.    Равновесие. Диверсионные отряды начинали действовать на разведанной территории, нанося точечные удары по войскам противника с постепенным расширением контролируемого района, параллельно проводя психологическое воздействие на настроения местного населения.
  •    3.    Наступление. Обе противоборствующие стороны переходили к маневренным действиям на большой территории в поисках возможности сразиться в открытом сражении.

Военные операции малой войны в начале XVIII в. преследовали стратегическую и тактическую цели, которые сводились к одному: не добиваясь тотального уничтожения противника, способствовать его поражению изматыванием его сил мелкими стычками, уничтожением тыла и морально-психологическим воздействием на его армию.
Основной смысл стратегической цели малой войны был не в одиночных действиях на каком-то одном направлении, а в масштабных операциях на всех участках воздействия на противника. Предусматривался такой результат боевого применения сил и средств, который привел бы к сбою в планах противника в ходе ведения войны (сдерживание наступления или отступления, сковывание или рассеивание сил врага и т.д.) и способствовал благоприятным условиям для использования главных сил армии.
Малая война, будучи сама по себе второстепенным средством стратегии, могла дать решительные результаты в ходе военного противостояния, но
только при условии строгого согласования операций небольших разведывательно-диверсионных партий с главными силами армии.
   Для достижения стратегической цели необходимо было выполнение следующих задач:

  •    1)    получение точных сведений о противнике, его численном составе войск и вооружения;
  •    2)    выяснение, пользуется ли противник поддержкой у населения и перехват инициативы на данном направлении;
  •    3)    установление способностей вражеского командования на ведение боевых действий.

   Эти задачи выполнялись поэтапно: во-первых, не дать себя уничтожить (скрываться, сбивать со следа, отрываться от преследования); во-вторых, занять для действий определенный район (атаками и налетами изматывать противника, добиваясь ослабления его сил, направленных для уничтожения находящихся в нем разведывательно-диверсионных отрядов); в-третьих, укрепившись в районе действий, проникать вглубь оккупированной врагом территории, совершая налеты на его коммуникации.
Бой в Северную войнуКлючевым моментом в тактике малой войны начала XVIII в. являлась неожиданность удара, а также непрерывность операций, в результате которых противник не должен был прийти в себя, накопить силы и сориентироваться для ответного удара или маневра. Строго соблюдаемый военный план ведения боевых действий был противопоказан малой войне, а здоровая инициатива и непредсказуемость только приветствовались. Исходя из этого, тактическая цель малой войны предусматривала такой результат боевого применения сил и средств, который приводил бы к резкому изменению обстановки в местах непосредственного соприкосновения с противником и способствовал выполнению боевых задач основных подразделений войск, задействованных в данной военной кампании.
В начале XVIII в. главной боевой тактической единицей для ведения разведывательно-диверсионной деятельности в период малой войны считался
разведывательно-диверсионный отряд (партия, малый отряд, «деташмент» и т.д.) - небольшое мобильное, автономно действующее подразделение, состав которого был неоднороден и варьировался в зависимости от сложившейся обстановки. Как утверждал Д.Ф. Масловский, в зависимости от «случая и положения земли».
При тех или иных обстоятельствах командование формировало разведывательно-диверсионный отряд из одного (кавалерия или пехота), двух (пехота и кавалерия) или трех (пехота, кавалерия и артиллерия) родов оружия. Так, согласно «Военному энциклопедическому лексикону», если предстояла малая война в горной или лесистой местности, для нападений на противника задействовались пехотные подразделения, на равнине - кавалерия, а в масштабных операциях и при атаке населенных пунктов -смешанные отряды с приданием артиллерийских орудий.
Русская армия начала XVIII в. была в более выгодном положении, так как ее регулярная кавалерия состояла из драгун, которые могли сражаться как в конном, так и в пешем строю. Кроме этого в каждом драгунском полку присутствовала конная артиллерия. Традиционно самым ценным свойством конницы считалась ее способность действовать практически при любых погодных условиях и в любое время суток. Несмотря на то, что с ухудшением условий несколько понижалась эффективность боевых действий (уменьшение скорости движения ночью, при тумане, по лесным дорогам и пр.), даже при таких обстоятельствах кавалерия могла успешно выполнить поставленные перед ней задачи.
Главным условием для положительного результата в действиях разведывательно-диверсионного отряда была его мобильность и независимость от основных сил. Поэтому В.Н. Клембовский считал, что не связанный заботами о своем тыле, пользующийся свободой в выборе путей отступления и не имеющий при себе обоза отряд мог направиться в любую сторону и
ускользнуть, таким образом, от всякого преследования . Именно поэтому результативность разведывательно-диверсионных отрядов зависела от степени насыщенности района действий войсками противника, условий местности и поддержки их местным населением.
При подготовке разведывательно-диверсионных отрядов и организации операций малой войны командованием проводилась определенная работа, которая включала в себя определение района действий, создание материальной базы их поддержки в районе действий, отбор и подготовку кадров для разведывательно-диверсионных подразделений.
Недостаток своей боевой силы малые отряды возмещали такими приемами, как скрытность, внезапность и быстрота. Они атаковали противника в те моменты, когда тот мог оказать минимум сопротивления, так как при внезапном нападении противника небольшому отряду было намного легче подготовиться к бою и отступить в отличие от развернутого подразделения. Именно этими способностями, а не своей большой силой, и был опасен небольшой мобильный отряд.
Внезапность нападения и большая подвижность были основой всех действий разведывательно-диверсионных подразделений. Длительный бой на одном месте был губительным для небольшого отряда, так как противник за это время мог подтянуть дополнительные силы. Если соотношение сил и общая обстановка не позволяли дерзкими и решительными действиями разгромить врага, необходимо было быстро выйти из боя и, отступая, оторваться от преследования.
Таким образом, можно заключить, что тактика войск в период ведения малой войны вытекала из совокупности тех задач, которые ставились перед разведывательно-диверсионными отрядами.


Основные формы тактики ведения малой войны в начале XVIII в. можно было разделить на две основные группы. Во-первых, это разведывательные действия (РД) на тактическом уровне, во-вторых, диверсионные действия (ДД), направленные против войск противника. Разведывательные и диверсионные действия, в свою очередь, делятся на несколько подгрупп.


Действия войсковой (тактической) разведки:
Рекогносцировка местности (с целью оценить обстановку для проведения разведывательно-диверсионных операций).
Сторожевая служба (разъезды (аванпосты), пикеты, авангарды и арьергарды, организованные для защиты войск от внезапного нападения противника и сбора сведений о его передовых отрядах).
Поиск (захват и последующий допрос пленного, местного жителя, дезертира).
Наблюдение или шпионство (в тактическом смысле этого слова).
Разведка боем (усиленная рекогносцировка) .
Контрразведка (контрразведывательные мероприятия можно отнести к разведывательным действиям в период ведения малой войны начала XVIII в., так как в ходе своей деятельности разведывательные отряды вынуждены были сталкиваться с разведкой противника и принимать оперативные меры по ее пресечению).

Диверсионные действия:
Несмотря на то, что до XIX в. разведка боем или «силовая разведка» не имела широкого применения, в период Великой Северной войны она неоднократно использовалась русским командованием во время проведения операций малой войны.

  •     Набег (нарушение или разрушение коммуникаций).
  •     Налеты.
  •     Засады.
  •     Операции одиночных диверсантов (шпионов, местных жителей).



Партизанское движение местного населения.
Широкое распространение партизанское движение приобрело в более позднее время и не имело в XVIII в. массового характера, однако факты его применения неоднократно фиксируются в источниках. Считаем, что включение партизанского движения в разведывательную или в диверсионную группу будет некорректным, так как эта форма ведения малой войны может содержать в себе как разведывательные элементы (шпионство, поиск), так и диверсионные (засады, налеты, действия одиночных диверсантов). Наиболее корректно будет выделить партизанское движение в отдельный самостоятельный способ ведения боевых действий.
Факты участия в Полтавский период Северной войны местного населения в сопротивлении противнику как вооруженного, так и пассивного, требуют внимания к данному способу ведения малой войны.
В период ведения боевых действий разведывательная информация о противнике, поступающая из разных источников (войсковые разведчики, шпионы, «языки», дезертиры, слухи и т.д.), стекалась к командованию, а затем сопоставлялась и оценивалась. Здесь же выявлялась ее достоверность для
дальнейшего использования .
СхваткаСведения о неприятеле и о территории, на которой велись боевые действия, полученные в результате разведывательных операций, давали возможность оценить обстановку и сделать соответствующие распоряжения. Чем полнее и точнее были вовремя полученные разведывательные сведения, тем больше была вероятность успешного окончания войсковой операции. Основными требованиями, предъявляемыми командованием к войсковой разведке, считались целеустремленность, непрерывность, активность, своевременность и оперативность, скрытность, достоверность и точность данных о разведываемых объектах (целях).
В начале XVIII в. разведывательная деятельность, проводимая в ходе подготовки операций малой войны, выявляла данные о боевых возможностях противника, включая его планы и его уязвимости в районе боевых действий, а кроме этого, и условия местности.
Войсковая (тактическая) разведка всегда велась путем стремления малых разведывательных отрядов войти в соприкосновение с противником, увидеть, пронаблюдать за его действиями и оперативно сообщить командованию полученную информацию. Установившееся однажды соприкосновение с противником должно было поддерживаться постоянно, причем к боевым столкновениям разведывательные отряды прибегали только в крайних случаях.
Несмотря на то, что вступление в бой с противником для разведывательного отряда считалось крайней мерой, тем не менее, для получения информации разведчикам иногда приходилось прибегать к такому усиленному давлению на противника. В достижении своей цели необходимо было приложить максимум стараний, то есть с применением силы захватить пленных, силовым методом занять или уничтожить стратегически важные пункты, где можно было добыть необходимые сведения, а иногда с применением давления на пленного уточнить уже имеющиеся сведения .
Основными способами ведения войсковой (тактической) разведки являлись: рекогносцировка, сторожевая служба (разъезды, аванпосты, пикеты), поиск, наблюдение (шпионаж) и разведка боем.


Рекогносцировка
Древнеримский военный теоретик Вегеций, на работах которого воспитывались русские полководцы начала XVIII в., утверждал, что, собираясь вступить в рукопашный бой, опытный военачальник должен, прежде всего, получить помощь от выбранного им благоприятного места84. В связи с этим рекогносцировка местности являлась неотъемлемой частью войсковой (тактической) разведки в общей схеме мероприятий малой войны.
Любые активные действия разведывательно-диверсионного отряда (поиск, налет, засада и др.) начинались с изучения местности и местных предметов (дорог, мостов, переправ, домов, садов и т.д.) в районе предстоящей операции.
Для подготовки мероприятий малой войны необходимо было тактически грамотно оценить не только обстановку, в которой находился отряд, но и умело использовать территорию, окружавшие предметы и их свойства. Знание местности расширяло район разведывательно-диверсионных операций и обеспечивало свободу действий для отрядов. Труднопроходимые болота и леса, запутанная сеть оврагов и ложбин представляли серьезные препятствия для контрдействий противника, в то время как для разведывательно-диверсионных отрядов своих войск они выполняли роль скрытых подступов к цели, кратчайших путей и надежных убежищ. Полученные вовремя сведения от рекогносцировочных групп об удобно расположенных лесных массивах, оврагах и высокой траве, давали возможность осуществления засады в этих районах.
Каждому предмету местности необходимо было уделить внимание, чтобы, оценив разведывательные сведения, сделать соответствующие выводы. При рекогносцировке населенных пунктов необходимо было определить внешние признаки присутствия врага (движение больших групп людей, лай собак, большое скопление лошадей и др.), при разведке дороги - определить ее проходимость, при разведке болотистых участков - степень их проходимости.
Особого внимания требовала рекогносцировка леса, во время которой устанавливались имевшиеся дороги, просеки, канавы, реки и мосты, болотистые места, густота леса, высота деревьев. В зимнее время разведчикам необходимо было обратить внимание на толщину снежного покрова, чтобы вычислить проходимость людей и животных, разведать занесенные снегом овраги, замерзшие реки, озера и болота, изучить толщину и надежность льда.
Одними из способов рекогносцировки являлись наблюдение и опрос местных жителей, которые проводились как силами разведывательно-диверсионных отрядов, так и специальными агентами (шпионами).
В русской армии начала XVIII в. на рекогносцировку чаще всего направлялись отряды иррегулярных войск, которые двигались с разведывательными отрядами впереди основных сил русских войск не только для сбора сведений о противнике, но и для разведки путей следования на наличие подножного корма, источников питьевой воды и населенных пунктов с запасом дров.

Сторожевая служба
Хорошо организованное подвижное сторожевое охранение войск обеспечивало в период ведения боевых действий стабильность в положении армии, как на марше, так и на отдыхе, а также в бою, защищая от неожиданных действий противника, то есть являлось как бы глазами своей армии85.
Командиры воинских соединений устремляли вперед небольшие скрытные отряды (разъезды) в разных направлениях с целью занятия важных пунктов для дальнейшей разведки о неприятеле и для защиты себя от обходов противника, которые могли оторвать их от основных сил. Отряды кавалерии, которые несли сторожевую службу, выдвигались на значительное расстояние вперед от основных сил и располагались или на возвышенности, или на большой равнине, расположение на которых позволяло осуществлять круговой обзор территории.
По правилам военного искусства в армиях начала XVIII в. на марше для сторожевого охранения назначались авангард (двигался впереди основных сил), арьергард (двигался в тылу основных сил) и боковые отряды. Размеры подразделений сторожевого охранения и расстояние между ними зависели от близости неприятеля и от вида местности - чем ближе был враг и пересеченная местность, тем больше были отряды и плотнее расположение их друг к другу.
Для проведения разведки на ближних подступах к расположению своих войск и предотвращения нападений противника на передовые отряды высылались разъезды - небольшие кавалерийские отряды по 2 - 3 человека. Они применялись для осуществления сообщения между отдельными подразделениями передовых постов, осмотра местности и обнаружения неприятеля, а также неожиданных нападений на неприятельские разведывательные дозоры.
Разъезды двигались сосредоточено, охраняя себя на таком расстоянии, чтобы не быть атакованными неожиданно и всегда быть готовыми действовать согласно обстоятельствам. Во время движения разъезды шли кратчайшим, но скрытным от посторонних глаз, окружным путем. Общее назначение разъездов наблюдение, а не бой, поэтому встречи с неприятелем разъезд избегал (не давал себя заметить, маскировался), а миновав вражеских разведчиков, достигал намеченной цели. Поэтому в пути разъезды проходили мимо больших дорог, открытых мест и населенных пунктов и, как правило, передвигались от урочища к урочищу, при этом быстро преодолевая открытые участки местности. Скорость движения отрядов была в среднем темпе, то есть не достаточно быстро, но и не совсем медленно.
Во время сторожевой службы военнослужащие разъезда для сбора разведывательных сведений о неприятеле использовали опрос местных жителей и прохожих, перехватывали вражескую почту, не упуская из виду никаких мелочей, чтобы точно и без искажений донести полученную информацию до командования.

Поиск
В начале XVIII в. одной из основных форм ведения разведывательной деятельности являлся поиск, то есть нахождение небольшого отряда в тылу, на флангах или в районах расквартирования противника с целью захвата пленного и последующим его допросом. По достоверности и качеству информации захваченный пленный («язык») был чаще всего более ценен для разведки, чем шпион.
   Для правильной организации поиска необходимо было соблюдение следующих условий:

  • -    создание сети мобильных отрядов, с помощью которых противник охватывался по кругу (фронт, весь тыл и фланги);
  •    -    ведение поиска противника непрерывно;
  • -    назначение участков для поиска как одиночным отрядам, так и небольшим соединениям, действующим сообща;
  • -    поддержание находящихся в поиске отрядов специально для них выделенным резервом;
  •    -    присутствие в организации поисков системы, а не хаотичности.

   В случаях, когда главнокомандующий не мог оперативно принимать решения по действиям отрядов, находящихся в поиске, для объединенного
руководства ими назначался грамотный командир (начальник) с правом самостоятельного принятия решений.
Для успешного проведения операции по захвату пленного отряду была необходима тщательная подготовка. В частности, требовалось узнать заранее порядок несения сторожевой службы у противника (где расставляются дозоры и караулы, в какие часы происходит их смена, по каким дорогам движутся посыльные, где живут офицеры и т.д.), чтобы найти уязвимое место и атаковать.
Действия отряда, ведущего поиск, были сходны с действиями сторожевого разъезда. Не вступая в бой, он пропускал неприятельский разъезд, не давая себя заметить, и атаковал его только при неизбежности окружения или для предотвращения отступления неприятеля, который мог вызвать поддержку.
После удачного пленения языка и доставки его в безопасное место проводился обязательный допрос, часто с применением пытки, с целью избежать дезинформации. При опросе военнопленного или дезертира задавались следующие типичные для начала XVIII в. вопросы:

  •    -    название его полка и сколько в нем личного состава;
  •    -    из какого он подразделения, имя командира;
  • -    расположение полка и всего соединения в целом, нахождение главной квартиры;
  • -    как располагается подразделение (на квартирах или лагерем), сильны ли передовые посты и места их расположения, укреплены ли позиции;
  •    -    какие подразделения расположены рядом с его полком;
  •    -    нет ли приказаний на марш или приготовлений к нему;
  •    -    последние приказы по армии и слухи в войсках;
  • -    наличие продовольствия, маршруты фуражиров, нахождение магазинов;
  •    -    количество больных .

По результатам допроса командованию становились известны подробности жизни вражеской армии: ее численный и офицерский состав, расположение, морально-психологическое состояние, инфраструктура обеспечения.
Получив необходимые сведения, можно было правильно оценить обстановку и организовать предстоящую атаку на противника, то есть перейти к диверсионной деятельности и провести налет или засаду.


Наблюдение (шпионство)
Как уже упоминалось, для получения разведывательных сведений во время боевых действий начала XVIII в. использовались все способы и средства, а общая оценка сведений о противнике проводилась в совокупности собранных сообщений из всех источников разведывательной информации (специальных отрядов, шпионов, местного населения, дезертиров и сбежавших военнопленных).
Первоочередной задачей разведывательно-диверсионного отряда был сбор по возможности достоверных сведений о планах противника, его расположении и силах, но даже самые опытные отряды не могли разгадать всех намерений противника и выяснить его силы и расположение. Видеть было недостаточно, надо было еще и слышать, а такая возможность предоставлялась лишь посредством шпионов. Если сторожевая служба была глазами армии, то шпионов можно было бы назвать ее ушами.
К шпионству привлекались различные слои населения, у каждого из которых были свои причины, побуждавшие к этим действиям. Исходя из этого, можно заключить, что шпионы были добровольные (заинтересованные в материальном обогащении, патриоты, оскорбленные несправедливым отношением к личности, авантюристы) и по принуждению (под угрозой смерти, в том числе и членов семьи).
При этом они могли быть простыми (служившими одной стороне) и двойными (служившими обеим сторонам ради двойного вознаграждения), а также временными (выполнявшими единичные разведывательные действия) и постоянными (неоднократно выполнявшие разведывательные поручения).
В состав разведывательно-диверсионных отрядов, активизировавшихся на занятых противником территориях, могли входить проводники-шпионы, так как командиры посылавшихся для операций малой войны отрядов нуждались в информации о ближайшем к ним районе на расстоянии одного перехода. Именно на такую дальность отправлялись действовавшие с партией шпионы. Это расстояние не должно было превышать 18 - 20 км., иначе полученные ими сведения не успевали бы доходить до адресата и теряли бы свою актуальность.
Шпионы, которые участвовали в операциях совместно с разведывательно-диверсионными отрядами, являлись еще и посредниками между оторванными от основных сил отрядами и ставкой командования для доставки полученных разведывательных сведений.
На успешную вербовку шпионов влияло дружественное или хотя бы сочувствовавшее правительству и войскам местное население территории, на которой велись боевые действия. С вступлением войск в незнакомую землю командование старалось завязать отношения с влиятельными людьми занятого района, приобретая их доверие, а также тщательно изучало характер населения и намечало лиц, которые могли быть полезны в качестве проводников или шпионов.
Для сбора разведывательных сведений использовались также местные жители оккупированных врагом территорий. Разведывательно-диверсионные отряды, действовавшие в тылу противника, допрашивали попадавшихся им на пути людей из числа местного населения. В частности, уточнялось, откуда они, не встречали ли войск противника в движении или на стоянке и, если видели, в каком количестве, что слышали о количестве войск в городах (деревнях), о сторожевых постах (если да, то, сколько и какой силы), какие в районе мосты и дороги, стоит ли на них враг и не занимается ли их укреплением. Кроме этого разведчиков интересовало количество съестных припасов в районе расположения противника, собирает ли он их, какие ходят слухи, в каком состоянии войска, нет ли среди них больных.
Достаточно ценными источниками разведывательной информации были дезертиры (выходцы из вражеского войска). Люди, находившиеся непосредственно в воинских подразделениях армии противника и имевшие доступ к информации скрытой даже от глаз шпионов могли дополнить ту картину, которую составляло командование, оценивая поступавшую разведывательную информацию.
Дополнить общую картину получаемой разведывательной информации могли также бежавшие из вражеского плена военнослужащие. Видя в той или иной форме обстановку во вражеском лагере изнутри, они могли сообщить командованию ценные сведения для дополнительного подтверждения данных разведки, получаемых из других источников.


Разведка боем
Разведка боем в начале XVIII в. являлась крайней, но действенной мерой в получении данных о расположении, численности и вооружении противника. Она применялась только в случаях явной необходимости по причине того, что разведывательные отряды, открыто изучавшие деятельность противника, обнаруживали и себя, а неожиданный разведывательный налет или набег на объекты неприятеля нередко перерастал в общее наступление врага, где успех не всегда был на стороне нападавшего.
Разведка боем проводилась путем быстрого наступления на район предполагаемого расположения противника в тех случаях, когда другими средствами и способами разведки не удавалось получить необходимые сведения. Чаще всего ее применяли, когда оперативная обстановка требовала быстрых решений и скорейшего перемещения войск по территории ведения военных действий.


Контрразведка
При организации разведывательной службы командование прилагало максимум усилий для получения сведений о противнике, в то же время не меньше внимания уделялось тому, чтобы скрыть от врага информацию о своих войсках (расположение, состав и планы). Способом воспрепятствования разведывательным действиям противника являлась контрразведка.
Для малой войны начала XVIII в. контрразведка характерна в узком смысле этого слова. Она не заключалась в глобальной борьбе со шпионской и диверсионной деятельностью других государств, в том числе и враждебно настроенных. Такие задачи перед ней не ставились. Основным направлением контрразведки периода малой войны становилась борьба со шпионами и диверсантами непосредственно в местах соприкосновения с противником.

Диверсионные действия (ДД)
Основной боевой формой ведения малой войны в начале XVIII в. являлась диверсия (от лат. diversio - отклонение, отвлечение). Под этим подразумевались действия специальных групп (подразделений) или отдельных лиц в тылу противника по нарушению управления войсками, разрушению коммуникаций, уничтожению живой силы и воздействию на морально-психологическое состояние врага.
Диверсии, как правило, не преследовали глобальных целей, а в основном воздействовали на психологическое состояние противника, отвлекая его от важных задач, районов и объектов, мест решающего удара. Недаром знаменитый полководец XVII в. Р. Монтекукколи (на книгах которого воспитывались полководцы XVIII в.) считал диверсионные действия одним из принципов военного искусства. Своим последователям он советовал во время войны «препятствовать подвозу провианта на неприятельские позиции; разорять магазины врага тайно или открытой силой; подступать к нему в плотную, стесняя его действия; перерезать коммуникации <...> понемногу истреблять его силы, нападая на отдельные отряды, фуражиров конвои; поджигать его лагерь и снаряжение; пускать чумной дым; разорять окрестности его городов; разрушать мельницы; отравлять воду; распространять заразные болезни; сеять рознь между его людьми» . Все эти диверсионные способы ведения малой войны в той или иной степени использовались в войнах начала XVIII века.
Для достижения диверсионной цели задействованные в малой войне воинские подразделения при необходимости и наличии достаточных сил вступали в открытый бой с противником, который в теории малой войны назывался нападением. Это был стандартный вид боя, однако в его содержании выделялись ряд характерных особенностей: полная самостоятельность действий отряда, возможность немедленного прекращения нападения на противника в случае угрозы поражения и, как следствие, - выход из боя.
Как уже отмечалось, для сторожевой службы использовались разъезды, которые могли быть не только ближними (сторожевыми), но и дальними (летучими). Ближние разъезды действовали недалеко от расположения своих основных сил, а дальние разъезды посылались на значительное расстояние (от 5 до 15 км) с тем, чтобы напасть на вражеские разъезды (налет, засада) или захватить «языка» (поиск). Дальние (летучие) разъезды также назывались рейдами по территориям, занятым противником («промысел»), основной целью которого было разрушение тыла неприятеля путем проведения многочисленных диверсий. Логичным будет утверждать, что самые важные сведения о противнике, которые могли оказать влияние на операции войск, чаще всего получали от дальних кавалерийских разъездов.
В русской армии начала XVIII в. подготовке диверсионных операций уделялось особое внимание. Их организация представлена на специальной схеме, позволяющей более наглядно увидеть порядок действий всех командных структур русской армии.
Русский конный устав конца XVIII в., обобщивший опыт малой войны этого столетия, устанавливал, что по итогам подготовки к диверсионной операции командиру отряда ставились следующие задачи:

  • -    разведать все дороги и просеки в районе предполагаемых действий, а для этого постараться найти проводника;
  • -    передвигаться по ночам и скрытно, а возвращаться в свое расположение по другому пути;
  • -    избегать прохождения через населенные пункты, а если придется, то по возможности делать это ночью и двигаться не в боевом порядке, а малыми группами, чтобы враг не мог узнать количества бойцов в отряде;
  • -    для отдыха останавливаться в поле, а не в населенных пунктах;
  • -    к местным жителям относиться вежливо, чтобы не допустить сообщений об отряде неприятелю;
  • -    впереди отряда направлять авангард, на небольшом расстоянии, чтобы вовремя обнаружить врага и принять решение на атаку (при слабости его сил) или отступление;
  • -    не увлекаться преследованием при отступлении атакованного неприятеля.

Д.В. Давыдов в своем теоретическом труде отметил, что командир разведывательно-диверсионного отряда перед налетом или засадой определял место сбора для военнослужащих в случае неудачного исхода атаки на неприятеля на удалении около 5 км от места проведения операции. Бойцам предписывалось в случае поражения двигаться в пункт сбора как можно быстрее, по одному или мелкими группами, по окружным и скрытным дорогам.
Исходя из вышеизложенного и руководствуясь уставными положениями по ведению разведки, можно сделать заключение, что при осуществлении диверсионных операций и взаимодействий с противником кавалерийские отряды должны были следовать следующей тактике:

  • -    столкнувшись с противником, находящимся на марше, необходимо было собрать все силы отряда и ударить по неприятелю, не давая ему опомниться;
  • -    нападая на сторожевые посты, охранявшие квартирный район противника, необходимо было стремительно атаковать врага, захватить «языков» и, не дожидаясь подхода свежих сил врага, немедленно отступить;
  • -    нападая на небольшой квартирный район (деревня, село), командиру необходимо было быть уверенным в своих людях, которые в ночное время не должны увлечься грабежом или преследованием убегающего неприятеля, в остальном требовалась стремительная атака и быстрое отступление;
  • -    нападая на отряд противника, необходимо было держать врага на незначительном расстоянии, оценить его боевой и численный состав, при небольших атакующих силах вступить в бой, а, в случае превосходящих сил противника, организовано отступить.

Для проведения атаки в ходе малой войны русская кавалерия в начале XVIII    в., как и позднее, в начале XX в., использовала чаще всего следующие тактические приемы: «крыло» (противодействие сомкнутой атаке), «хоровод» (для окружения с целью уничтожения) и «лава» (для уничтожения малочисленного противника).
Во время применения «крыла» правый или левый фланг атакующего отряда вытягивался вперед, пытаясь обогнуть противника с флангов и зайти в тыл.
«Хоровод» был необходим, в основном, для огневого воздействия на врага с целью вызвать его на преследование и заманить в засаду. Для этого кольцо конных стрелков (луки, ружья и т.д.) вытягивалось вдоль строя противника и, постоянно двигаясь, вело огонь по врагу. Австрийский дипломат XVI века в Московии Сигизмунд Герберштейн был свидетелем использования такого тактического приема и описал его общие характеристики: «на открытой равнине <.> вступают в бой не в строю, а изгибают войско и носятся по кругу, чтобы тем вернее и удобнее стрелять во врага».
Несмотря на то, что русская легкая конница была вооружена экзотическим для начала XVIII в. оружием (луки, дротики, пики и т.д.), степень ее эффективности от этого не страдала. Недаром историк О.А. Курбатов, изучив русскую конницу в XVII веке, пришел к выводу, что нападая неорганизованными толпами, сражаясь варварским «лучным боем» и саблями наголо, тем не менее, русские кавалерийские отряды добивались успеха в бою.
Одними из главных объектов диверсионной атаки в период малой войны начала XVIII века стали специальные группы противника, назначавшиеся для сбора провианта и фуража. Урон от таких диверсий для неприятеля был весьма существенным. Сосредоточенные, как правило, в одном месте, припасы находились под защитой фортификационных пунктов и сильных отрядов войск, выделенных для охраны. Исходя из этого, самым доступным объектом для нападений диверсионных отрядов являлись обозы, которые перевозили припасы из временных сборных пунктов в основной или из места изъятия припасов у населения в зоны дислокации тех или иных воинских подразделений. Основными диверсионными видами боя в XVIII в. при выполнении задач малой войны являлись налет и засада.

Налет
Налеты в начале XVIII в. представляли собой внезапное нападение на слабо охраняемые объекты противника с целью их захвата или уничтожения. Налет отличался от засады тем, что разведывательно-диверсионный отряд сам выбирал себе цель, а не ждал, кто попадет в удачно расставленную «мышеловку» (засаду). Налетчики заранее могли разведать объект нападения и знать, на какую добычу могут рассчитывать.
Главными составляющими в налете были неожиданность и быстрота, поэтому проведению операции предшествовала тщательная разведка объекта на предмет возможных препятствий в проведении диверсионной операции с изучением его сил и средств, системы охраны и обороны, расположения резервных частей противника и маршрутов движения к объекту. Источниками информации в этом случае становились разведывательные разъезды, шпионы, дезертиры, захваченные военнослужащие вражеской армии, бежавшие из плена и местные жители.
Соответственно, основными предпосылками к проведению налета были следующие обстоятельства:

  • -    полученные точные сведения о местоположении, боевых качествах и моральном состоянии неприятеля;
  • -    скрытое приближение к объекту нападения (достигалось сохранением в тайне операции, выбором удачного времени, выбором скрытного направления движения);
  •    -    быстрота атаки;
  • -    кучность передвижения (если атакующая группа состояла из нескольких небольших отрядов); чем ближе они располагались друг к другу, тем меньше была вероятность их обнаружения или потери связи между собой.

Самым удобным временем для налета считалось ночное или утреннее (до рассвета) с двух часов ночи до шести утра, когда разведывательные патрули противника возвращались в свое расположение и докладывали, что окружающая обстановка спокойная. Необходимо было незаметно следовать за патрулями противника, так как аванпосты врага находились под ружьем только до прибытия разъездов. После доклада вражеских разведчиков им давалось время на отдых, и они, соответственно, не были готовы к неожиданной атаке. Именно в этот момент производилось неожиданное нападение кавалерии.
Основными объектами для диверсионных налетов становились неприятельские сторожевые разъезды, один или несколько вражеских постов, квартирные районы врага, обозы и фуражиры.
Атаки на вражеские сторожевые разъезды проводились для дестабилизации бдительности наблюдателей противника и давали возможность прикрыть этими действиями какие-либо перемещения своих войск, а налеты на посты неприятеля проводились для захвата важных наблюдательных пунктов. Атака на квартирный район проводилась для того, чтобы встревожить противника, захватить несколько важных постов, воспользоваться разбросанностью расположения и атаковать, таким образом, разъединив силы врага, уничтожить их по частям. Налеты на фуражиров производились при производстве работ по заготовке запасов (в селениях или в поле) или по их окончанию при возвращении вражеских заготовщиков в свое расположение .
Разведывательно-диверсионный отряд во время проведения таких диверсионных акций делился на три части: 1-я отправлялась в тыл, чтобы отрезать путь к отступлению, 2-я атаковала, 3-я (резервная) забирала пленных и поддерживала ту или иную часть отряда.
Нападения на большие обозы часто не имели целью полное их уничтожение, а только тревожили противника и замедляли его движение. Опережая обоз, разведывательно-диверсионные отряды портили дороги, уничтожали переправы, тревожили обоз и его прикрытие частыми, чаще всего ночными налетами, что изнуряло вражеских людей и лошадей. Задержка прибытия обоза к намеченной цели в определенный срок могла привести к непоправимым последствиям.


Засады
Еще византийский военный теоретик Маврикий отмечал, что организованные должным образом засады приносят большую пользу в сражениях. Засадные операции могли проводиться как крупными подразделениями, так и небольшими отрядами.
   Крупными соединениями засады проводились при отступлении, когда враг терял бдительность от горячности и появлялась возможность дать отпор с неожиданной стороны, а также при получении сведений о месте расположения противника на отдых после долгого и утомительного перехода. Небольшие отряды использовали засады для захвата ценных «языков» или обозов, если было известно место их перехода, а также для захвата вражеских разведывательных разъездов, если был известен их маршрут движения.
   Исходя из этого, для успеха засады необходимы были следующие условия:

  • -    благоприятная местность для скрытного расположения войск и быстрого выдвижения их из укрытия;
  • -    ошибки, которые допускал неприятель при своем движении или остановке (оплошность и невнимательность, горячность преследования, ошибки разведки и т.д.).

Чтобы устроить засаду, мало было избрать удобное место, требовалось еще добраться до него как можно более скрытно, чтобы противник не заметил и не заподозрил о производимых движениях разведывательно-диверсионного отряда.
Занятие места засады (складки местности, лощина, обильная растительность, удачная возвышенность и др.) производилось, как правило, ночью или рано утром. Удачной засаде предшествовала тщательная разведка сил противника посредством шпионов или разъездов, а успех зависел от того, насколько скрытно занималась позиция для засады, для чего предотвращалась любая возможность ее обнаружения отрядами противника или посторонними людьми, которые могли сообщить об этом врагу.
Засады в зависимости от места, способа действий и применяемого боевого порядка подразделялись на односторонние или двухсторонние,  которые в свою очередь могли быть встречные, параллельные или круговые . Встречные засады, как правило, были неподвижными. Они устраивались на пути следования значительных сил противника с целью их сдерживания и нападения на авангардные подразделения.
Параллельные засады проводились разведывательно-диверсионными отрядами, которые следовали за противником вдоль оси его движения, против боевого охранения, тыловых и боковых походных застав, а также разведывательных отрядов врага.
Круговая засада проводилась по определенной схеме, при которой разведывательно-диверсионный отряд состоял из нескольких небольших отрядов (2 — 3) и в ожидании противника располагался по периметру заранее избранной территории. Один из отрядов проводил фланговую атаку, завязывал бой и отступал, увлекая за собой противника. При преследовании отступающего отряда противник выходил на позиции второго и третьего засадного отряда, попадая под кинжальный огонь со всех направлений.


Набеги
Для нарушения (разрушения) коммуникаций противника применялись набеги (coup de main) на его территорию с целью подрыва слаженной системы обеспечения врага. В XVI — XVIII вв. для русской армии разорение территории противника было обычной составляющей боевых действий. Такой способ воздействия на противника использовался как регулярными войсками, так иррегулярными подразделениями и отрядами.
Задачей набегов был подрыв экономической составляющей тыла вражеской армии. Во время набега на вражескую территорию атаке подвергалось все, что в той или иной степени могло содействовать боевой мощи армии противника (здания, инфраструктура обеспечения, поля, склады и т.д.). По возможности все, представляющее ценность, вывозилось (запасы, скот, имущество, мирные жители), а в случае невозможности безжалостно уничтожалось.
Немаловажным фактором к удержанию войск противника на марше являлась порча путей следования: дороги, мосты, переправы. Их уничтожением и возведением засеки на дорогах можно было задержать движение на двое суток и более там, где расстояние можно было пройти за сутки. Если таких мест оказывалось несколько, то вражеская армия не только замедляла движение, но и утомляла свои войска физически и морально.
В результате таких диверсионных действий противник терял инициативу и возможности для оперативного маневра, а перебои в тыловом обеспечении подрывали армию врага изнутри.

Одиночные диверсанты
Диверсионные задачи в период малой войны конкретизировались в зависимости от обстановки, а для достижения цели, как уже отмечалось, использовались любые доступные способы и средства. Ослабление противника достигалось не только открытыми силовыми методами, но и атаками на морально-психологическое состояние вражеских войск, которые деморализовали противника.
В результате такого давления планы врага расстраивались, а работа его органов военного управления, снабжения и обслуживания дезорганизовывалась. Для выполнения диверсионных актов в тылу противника не всегда могли привлекаться разведывательно-диверсионные отряды, так как их перемещения не оставались незамеченными для врага, поэтому в таких случаях в ход пускался «третий эшелон» русской армии — одиночные диверсанты. При выполнении поставленных задач они использовали далекие от норм морали способы, то есть действовали посредством разрушения, порчи, уничтожения, поджога, убийства, кражи, дезинформации и так далее.
Значительным отличием одиночных диверсантов от разведывательно-диверсионных отрядов была их способность скрытного приближения к объекту диверсии и незаметный уход от преследования. При этом потеря в случае неудачи одного диверсанта не была так ощутима для армии, как уничтожение диверсионной группы.

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить