Новости

Боевой опыт

Военная история

Вооружения

Армии мира

Русский докторГеоргий Синяков  сражался на Юго-Западном фронте со второго дня войны. Немцы наступали на Киев. Там и попал в плен молодой врач-хирург. Лагеря, жара, дожди, голод, тиф, холод и голод. Борисполь, страшное пекло Дарницы -- так начиналось хождение по мукам  русского доктора Синякова. Он мог скончаться от перенапряжения  сил и бескормицы, как многие тысячи  плененных солдат и командиров разгромленной вермахтом РККА. Но спасала Синякова профессия.


В лагере под немецким Кюстрином было многолюдно. Сюда немцы собирали пленных не только с Восточного фронта, пригоняли и  британцев, поляков, французов -- целый интернационал. Все мучились от голода и простуд. Но больше всего умирало  советских солдат, к которым немцы относились, как к скотам.
Врач Синяков помогал товарищам, попавшим в беду, чем мог. Лечил подручными средствами, вправлял вывихи. Постепенно у него появилось немало знакомых, благодарных пациентов. Причем не только среди пленных.
Однажды один из охранников лагеря привез к советскому врачу ребенка. Немецкий мальчишка подавился косточкой, задыхался. Мать, казалось, вот-вот сойдет с ума от горя. Синяков кость вынул. Мать  целовала ему руки, стояла на коленях, со слезами благодарила.
После того случая доктору сделали поблажки -- он стал получать от немцев усиленный рацион, мог свободно передвигаться по всей территории лагеря в любое время дня. 
В  усиленный паек Георгия Федорович входил и такой  немыслимо редкий для пленников лагеря продукт -- свиное сало. Синяков его не ел, обменивал на картошку и хлеб. Это продовольствие  он разносил больным русским пленным. старался выгадать, чтобы больше получить с кухни очисток, жмыха. Его уловки помогали спасать от голодной смерти узников.
Вскоре немцы перестали обращать на доктора внимание, он стал пользоваться большим авторитетом. Его диагнозы считались безукоризненными, как и свидетельства о смерти. Синяков использовал сполна это немецкое доверие. Он стал "приговаривать к смерти"  тех заключенных, кто мог бежать из лагеря, у кого еще доставало сил. Охранники лагеря забирали тела,  вывозили на грузовике за город, сбрасывали в ров. Беглец ночью выбирался из рва-могилы и уходил в леса.
Экспериментировал доктор и с медикаментами. Его гордостью была мазь, которая  заживляла рану. Но верхний слой  раны при этом имел такой вид, будто рана не затянулась. Применяя такую мазь,  Синяков  оставлял в лазарете узников, которые накапливали силы для побега. При его помощи таким вот методом удалось устроить побег из Кюстринского лагеря летчицы Анны Егоровой.
Однажды доктору удалось сберечь жизни сразу десяти советских пилотов, которых привезли в лагерь. Он устроил им побег, выписав для  всех постепенно фальшивые свидетельства о смерти.
А вот для юного бойца Ильи Эренбурга пришлось придумать версию о тифе, которым якобы заразился узник. Синяков выписал для юноши свидетельство о его кончине от опасного инфекционного заболевания. Илью также отвезли на кладбище, откуда он и бежал к своим. Интересно, что Илья закончил офицерскую школу и завершил войну в Берлине.
Когда советские танки уже подходили к Кюстрину немцы решили расстрелять примерно три тысячи слабых военнопленных. Синяков бросился к  коменданту лагеря, уговаривал немца, тянул время. Проволочка привела к тому, что немцы бросили  пленников. А вскоре в Кюстрин вошли русские тридцатьчетверки.
Георгий Федорович благополучно работал врачом и после войны. Он лечил челябинских тракторостроителей, но никто и не догадывался о том, сколько людей он спас в немецких лагерях. Подвиг Синякова стал известен общественности случайно, когда чествовали летчицу Анну Егорову. В музее челябинской больницы  создали стенд о герое. Власти Южного Урала заявили о намерении присуждать премию имени легендарного врача, которую собираются вручать самым успешным студентам-медикам. Но федеральные власти о Синякове не вспоминают, как не вспоминали о  великом  Русском Докторе при Советах. Тогда, в коммунистические времена, пребывание в лагере у немцев считалось почти изменой Родине. За это отправляли в сибирские лагеря. И никого из партийных бонз не волновали муки, голод,  перенесенные невольными жертвами войны.

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить