Переворот 18 брюмераФранцузская революция напоминала в своем развитии сорвавшийся на наклонной дороге асфальтовый каток. Чем больше разгонялась махина, чем продолжительнее была борьба за власть, тем стремительнее мчался кровавый поток. Казни времен якобинской диктатуры сменила пора разнузданного грабежа страны, безнаказанного казнокрадства и спекуляций, произвола и беззакония. Директория заканчивала свои дни в атмосфере всеобщей ненависти. Народ уже отчаялся на перемены к лучшему, а войнам не предвиделось конца.


Хотя начиналась революция по сценарию, не предвещавшему никаких хлопот. Подумаешь, разломали Бастилию. Ну, выпустили узников и объявили королевский режим преступным. Простительно даже голову королю снести -- как не сделать такого с деспотом, кровопийцей. Тем более что на соответствующий пиар уже затрачены были средства и нужен был кто-то, кто мог бы оправдать ожидания простонародья.
Время отрезвления пришло с завершением кампании Наполеона в Италии. Боевой генерал обрел реальную власть, а вместе с ней и группу единомышленников, которые решили, что парижский антимайдан сопротивление режиму может оказать очень даже неплохое, загнав мешавших установлению твердой власти в угол, из которого не было выхода, кроме политической смерти.
18 брюмера VIII года Республики, что означает 9 ноября 1799 года по григорианскому летоисчислению, более понятному простому обывателю, амбициозный генерал Бонапарт вывел своих гренадер к присутственным местам, к залу, где спорили законодатели. Совет Пятисот и вместе с ним Совет старейшин разогнали штыками, а молодые генералы-сподвижники своими саблями защитили новое правительство из тройки так называемых консулов.
Брали пример из римской истории. Тогда казалось, что это самый правильный пример, который обещает доверие масс. Собственно говоря, Наполеон недаром читал в юности тома Плутарха. В них он почерпнул много интересного из технологии получения власти в трудную для государства пору.
Сийес и Дюко вскоре поняли, что сильнее руки военного нет более весомого аргумента. Они отошли в тень, исполняя свои функции консулов лишь номинально. Бонапарт взнуздал Францию, как боевого коня.
С конституцией долго не задержались, расчистив главным юридическим документом державы площадку для всесилия Первого консула. Власть давалась Наполеону на десятилетие, но все понимали, что этот генерал-южанин пришел надолго.
В 1802 году во Франции проводится плебисцит с вопросом о наделении Бонапарта правами пожизненного консула. 14 термидора (1 августа) X года Сенат Франции оглашает поразительные итоги народного голосования: «за» — 3 568 885 человек, а вот «против» всего лишь 8374 гражданина.

Государственный переворот

 

Французский антимайдан быстро развивался, создавая новую аристократию, новые награды и почести для нарождавшейся элиты. Орден Почетного легиона вытесняет республиканский обычай награждения именным оружием, а этикет и сама форма обращения в окружении Первого консула напоминает этикет монархических дворов. Называть человека "гражданин", как то было введено при революции, становится зазорным. Возвращаются к старорежимному "господин".
Бонапарт возвращает из небытия толпы эмигрантов-роялистов, которые получают места в чиновном аппарате и в армии. Там они особенно полезны, поскольку среди старых аристократов немало кадровых военных.
А дальше нужен небольшой удар по общественному мнению, некое пугало, которое оправдает укрепление тоталитарного режима. В 1804 году спецслужбы Наполеона обнаруживают заговор легитимистов, летят головы в отместку за планировавшееся убийство Первого консула, так горячо любимого массами.
Консул Камбасерес высказывается, не моргнув, за необходимость введения должности верховного правителя страны. Вот вам и монархия. Уже 3 мая 1804 года трибунат Франции поддерживает провозглашение Наполеона Бонапарта императором всех французов. 10 флореаля XII года, или 18 мая 1804 года, принимается постановление, «сенатус-консульт», которым «во имя славы и благоденствия республики» Сенат провозглашает Наполеона Бонапарта «императором французов». Решение подкрепляется вновь референдумом. Власть легализует народное доверие. Ноябрь 1804 года дает такие цифры: 3 521 675 французов голосуют за провозглашение Наполеона Бонапарта французским императором.
Это было восхождение на трон революционного императора, избранного народом. Бонапарт всячески подчеркивал это обстоятельство -- его власть происходила не от каких-то там прав по рождению, но от доверия народа. И в этом было продолжение революции. Так французский антимайдан сопротивление роялистов и прочих ненавистников наполеона ставил вне закона и укреплял трон того, кто мог вести Францию к истинному процветанию, а не к постоянным казням и смерти. На практике ожидания не оправдались. Оказалось, за рынки для торгового и промышленного капитала все же придется платить. Кровью. И притом немаленькой.
Кроме пути к укреплению бизнеса и промышленности, наполеон показал всему миру, как следует брать власть, когда она валяется на дороге. Стоит поднять ее шпагой, желательно закаленной в боях. По пути Наполеона пошли многие его подражатели -- от Симона Боливара в 19-м веке (латинская Америка) до Пиночета и греческих черных полковников в веке 20-м.
{jcomments on}