КлаузевицНовые идеи вырастают из инакомыслия, нужен особый взгляд, чтобы увидеть в старой системе ростки нового, но, чтобы идеи овладели умами и совершили переворот, необходимо еще и личное мужество, вызов судьбе. Карл фон Клаузевиц родился в 1780 году, за шесть лет до смерти Фридриха Великого. Он был третьим, младшим сыном в семье отставного прусского лейтенанта, получившего тяжёлую рану во время осады Кольберга русским корпусом П.А. Румянцева. Семья офицера-инвалида едва сводила концы с концами и отец всех своих мальчиков определил в королевскую армию. В возрасте 13 лет, в 1792 году, Карл участвовал в походе Фердинанда Брауншвейгского за Рейн против французских якобинцев, в осаде Майнца и получил первое боевое крещение.


Семь лет молодой лейтенант провёл в гарнизонах Вестфалии. Эти годы стали настоящей школой самообразования и духовного роста. Карл использовал почти всё свободное время для чтения. Уже в это время проявился философский склад ума будущего военного теоретика. Его пытливый ум хотел понять движение своей эпохи, свою страну, обозначить цели профессионального роста. Он не спешил делать карьеру. Знакомился с миром героев античности, «Историей Тридцатилетней войны» Шиллера, наследием Фридриха Великого, философскими идеями Канта и Фихте. Он внимательно следит за бурной карьерой генерала Бонапарта, его победами в Италии и Египте. Он чувствует, что мир стремительно меняется, но он терпелив. Он уверен, что скоро его знания и преданность королю будут востребованы. Тогда он еще не знал, что через некоторое время служба в армии России даст ему шанс стать величайшим военным теоретиком.
В 1801 году Карл фон Клаузевиц был направлен на учёбу в Берлинское военное училище, и здесь ему повезло с наставником. Начальником училища практически одновременно был назначен автор ряда военно-исторических работ, инициатор военных реформ Шарнхорст. Он был сторонником реорганизации пехоты для действия её рассыпным строем, усиления роли артиллерии, новой стратегии - движения корпусов по сходящимся оперативным линиям в наступлении и по расходящимся - в отступлении. Шарнхорст предлагал отказаться от старой фридриховской наёмной армии и перейти к системе формирования национальной армии - ландвера и ландштурма. Шарнхорст одним из первых осознал наполеоновскую опасность для Пруссии и призывал без промедления готовиться к схватке.
Дружба начальника и подчинённого во все времена, тем более в прусской армии, была явлением исключительным. Шарнхорст и молодой Клаузевиц оказались единомышленниками. Клаузевиц стал Клаузевицем, общаясь с Шарнхорстом. В течение двенадцати лет, вплоть до смерти Шарнхорста от ран в 1813 году, Клаузевиц относится к самому ядру реформаторов, возглавляемых Шарнхорстом. Впоследствии благодарный ученик написал книгу-биографию о генерал-лейтенанте Шарнхорсте, верном слуге короля. Но Шарнхорст пользовался настолько большим авторитетом в армии, что трусливый Фридрих-Вильгельм III постоянно подозревал его в нелояльности, ему мерещился то кандидат в прусские Бонапарты, то кандидат в Валленштейны.
Шарнхорст и Клаузевиц, несмотря на разницу в возрасте и чинах, в одном отношении стоили друг друга. Они обладали завидным чувством собственного достоинства и независимостью суждений. Для Пруссии, где не было демократических традиций, такое поведение рассматривалось как вызывающее. Шарнхорст не раз публично давал понять, что он служит, прежде всего, Пруссии, а потом Гогенцоллернам.

 

Карл Клаузевиц -- солдат и романтик

Второй крупной удачей, звёздным мгновением в судьбе Клаузевица, стала любовь к Мари фон Брюль. Они встретились весной 1804 года в одном из берлинских салонов. Он - молодой, многообещающий офицер, адъютант принца Августа. Она - саксонская аристократка, правнучка всесильного саксонского канцлера, уже повидавшая мир. Мари родилась в Варшаве. Отец её был воспитателем кронпринца, будущего Фридриха-Вильгельма III, поэтому она была своим человеком в берлинском светском обществе. Но сказать так - это не значит сказать самое существенное. Самое главное заключалось в том, что Мари была воспитанницей романтиков, была знакома с братьями Шлегелями и мадам де Сталь, зачитывалась «Гиперионом» Гельдерлина и «Страданиями молодого Вертера» Гёте, любимым её поэтом был Фридрих Шиллер. У неё был специфический мир ценностей, свойственный романтикам, богатое воображение и высокие требования к будущему избраннику. Карл поначалу вызвал в ней только любопытство. Но чем больше она слушала рассказы окружающих людей о нём, тем больше понимала: Клаузевиц -не карьерист, как большинство молодых офицеров вокруг. Он не только умён, он очень современен. Он говорит об истине, достоинстве, красоте, как говорят об этом её любимые герои. Клаузевиц - романтик, он мой Гиперион, а я - его Диотима.
Начало любви было трудным. Сословные предрассудки - это не миф, а реальность. Мать Мари до конца жизни считала, что Клаузевиц - не пара её любимой дочери и за спиной любящих делала попытки разлучить их и составить Мари более достойную и выгодную партию. А что мог пообещать Мари молодой офицер из обедневшего дворянского рода? Но тут коса нашла на камень. Мари упёрлась, она была влюблена по уши и сделала выбор на всю жизнь. И действительно, Мари стала путеводной звездой Клаузевица во все последующие трагические для Пруссии и лично для них события. И он выстоял благодаря дружбе с Шарнхорстом и любви Мари. Сохранилась переписка Мари и Карла Клаузевица - это классика романтизма.
«Любовь, которая быстрее привела бы к цели и должна была бы преодолеть меньше внутренних и внешних препятствий, - пишет Мари Карлу, - избавила бы нас от некоторых болезненных переживаний, но она зато не смогла бы принести нам так много счастья и наслаждения... При моём внешнем спокойствии, так часто являвшим собой контраст с твоей живостью, мне было бы гораздо труднее убедить тебя в силе и искренности моей любви, если бы мне не пришлось столько бороться и перенести из-за тебя».
Пока прусская аристократия предавалась воспоминаниям о величии фридриховских времен, грянул гром Аустерлица. Пруссия упустила свой исторический шанс - остановить агрессора было уже невозможно. Наполеон не доверял Пруссии. Вскоре Великая Армия начала новую кампанию. На саксонских полях, близ Иены и Ауэрштед-та, в 1806 году разразилась катастрофа. В двойном сражении Наполеон и его лучший маршал Даву разгромили наследников Фридриха Великого. Король бежал в Восточную Пруссию - в Кенигсберг и Мемель. Принц Август и его адъютант попали в плен. Наступил момент истины. Надежды на русскую армию не оправдались, наступил Тильзитский мир.

 

Тильзитский мир и эпоха надежд

Летом 1807 года в роскошной палатке на плоту посередине Немана Наполеон и Александр I делили Европу. Вопрос стоял о ликвидации Прусского государства. Александр категорически возражал. В последний день тильзитского свидания к ним присоединился Фридрих-Вильгельм III с очаровательной Луизой Прусской. Пруссия потеряла свыше 40% территории, должна была разоружиться и принять условия Континентальной блокады.
И сразу же в стране началась борьба партий, представлявших рецепты выхода из кризиса и модернизации страны. Последовала отмена крепостного права. Шарнхорсту, Гнейзенау и Клаузевицу был предоставлен карт-бланш на проведение военных реформ. По заключении Тильзитского мира Клаузевиц вернулся в Берлин, был переведён в генеральный штаб и в чине майора поступил в военное министерство, где работал под руководством того же Шарнхорста, состоявшего директором военного департамента. В то же время он посещал лекции по философии известного профессора Кизеветтера, последователя Канта, что оказало влияние вообще на философский склад сочинений Клаузевица, и в частности на выработку диалектического метода главного его сочинения «Война».
В 1810-1812 годах Клаузевиц преподавал военные науки наследному принцу, впоследствии королю Фридриху-Вильгельму IV. Для своего ученика Клаузевиц составил весьма замечательное «Поучение», проникнутое наступательным духом и придававшее огромное значение нравственным силам на войне, а прочитанные им лекции послужили основой для большинства его последующих сочинений.
Поражение Пруссии и плен положили конец романтизму Клаузевица. В плену он был рядом с принцем Августом, и духовная катастрофа была смягчена либеральным отношением французов к прусскому принцу и его адъютанту. После Тильзитского мира им была предоставлена возможность посетить Париж. Затем они на пути на родину посетили в Швейцарии госпожу де Сталь, известную своими антинаполеоновскими взглядами. Автор романа «Коринна, или Италия» и её друг Август Вильгельм Шлегель произвели большое впечатление на Карла. Со Шлегелем они надолго подружились.
Эта встреча совпала с завершением целой эпохи в жизни Клаузевица. На протяжении последних пяти-семи лет он восхищался Бонапартом, его военным гением. Но Наполеон был врагом его родины. И отношение к нему Клаузевица очень напоминало отношение к императору французов русских декабристов - они обожали его и одновременно сражались против Великой Армии. Жизнь во Франции и разговоры с Жерменой де Сталь внесли ясность. Герой оказался мелким честолюбцем - какая необходимость была в принятии титула императора, разве у Первого консула Бонапарта было мало власти? Почему на важнейшие политические и военные посты в империи были назначены члены фамилии Бонапартов и их ближайшие родственники? Почему честные военные генералы республиканцы Моро и Лекурб, соперники великого Суворова, отказались сотрудничать с Наполеоном? Многие немцы, с надеждой смотревшие на фигуру Бонапарта, от него отвернулись. Бетховен снял свое посвящение Наполеону с третьей («Героической») симфонии. Его ничто, кроме власти и господства в Европе, не интересует. И, как говорит мадам де Сталь, наполеоновскую легенду делают бюллетени, а они много лгут, даже появилась поговорка «врёт, как бюллетень». Клаузевиц также разочарован, отныне судьбу своей страны он связывает с поиском внутренних источников стойкости и сопротивления самонадеянному корсиканцу.
Он едет в Кенигсберг к Шарнхорсту. А в Кенигсберге зреет заговор недовольных королём военных, заговор против Наполеона и оккупационного режима. Среди ближайших соратников Шарнхорста фон Гнейзенау, высокообразованный офицер, герой обороны Кольберга, Герман фон Бойен, профессиональный военный, уроженец Восточной Пруссии, поклонник и знаток учений Канта и Адама Смита, майор Грольман, с аналитическим складом ума и непреклонной силой воли. К ним вскоре присоединился и Карл Клаузевиц.
Перед поездкой в Кенигсберг Карл встретился с Мари в Берлине. Встреча была непростой. Карл снова покидал её в смутное и трагическое время. Мари слишком его любила и понимала, что он идёт навстречу своей судьбе. Но не думала, что события будут развиваться так стремительно и непредсказуемо.
Наполеон не мог остановиться, его испанские планы получили продолжение в виде народной войны. После Испании взбунтовалась Австрия, эрцгерцог Карл перешёл Дунай, началась очередная попытка народов Европы освободиться от наполеоновского господства. На этом фоне Наполеона раздражали вести из Пруссии. Генерал Шарнхорст говорит о всеобщем вооружении народа и реформе армии, пытается склонить к военному союзу Россию. Его сподвижник, майор Клаузевиц даёт советы австрийскому главнокомандующему, эрцгерцогу Карлу. В Восточной Пруссии, не оккупированной французами, зреет народное недовольство Континентальной блокадой и непосильной контрибуцией.
Наполеон после Ваграма вспылил, а прусский король сразу же «сдал» реформаторов. Барон Штейн, освободитель крестьян, уехал в Россию, Шарнхорст был переведён из военного департамента в генеральный штаб, Гнейзе-нау ушел в отставку. Майор Клаузевиц летом 1810 года был назначен преподавателем вновь созданного в Берлине офицерского военного училища, а 17 декабря 1810 года Мари фон Брюль и Карл фон Клаузевиц были обвенчаны в церкви Святой Марии, после короткого свадебного путешествия они вернулись в скромную берлинскую квартиру. Впереди был год покоя и мира.

 


Решение принято: русская армия и только

Одним из звёздных мгновений в жизни Клаузевица, наряду с дружбой Шарнхорста и любовью к Мари фон Брюль, является его решение о переходе на службу в армию России. Отношения русского и прусского, русского и остзейского дворянства на протяжении последнего столетия, несмотря на печально известные события Семилетней войны, складывались вполне успешно. По личным мотивам и частным вопросам границы пересекались с лёгкостью, о которой напоминает бессмертная фраза из приключений барона Мюнхгаузена: «Я въехал в Россию верхом на коне». Въехал, так въехал. По обе стороны границы - родственники, друзья. Будем служить русской императрице, она у них (у нас) - немка. Ради карьеры можно сменить и подданство, и короля. Клаузевиц приехал в Россию перед вторжением Наполеона. Им руководила идея исполнения большого долга перед родиной - бороться с Наполеоном на главном фронте. Он благополучно миновал французские посты - обстановка была предвоенная, - купил в Гумбиннене недорогой возок. Все прошло удачно, хотя неизвестно, что было бы, если бы французы раскрыли инкогнито ближайшего сподвижника Шарнхорста и барона Штейна, объявленного вне закона.
Дорога лежала через Тильзит, Клаузевиц лишь мельком осмотрел место исторической встречи императоров и короля в 1807 году, его путь лежал на Тауроген, к русской границе. Начался продолжительный «русский отпуск» майора Клаузевица (прошение об отставке король отклонил). В штаб-квартире русского царя в Вильно он встретил Гнейзенау, который представил его русскому императору. Клаузевиц был отрекомендован как лучший специалист по истории военного искусства и был оставлен при ставке, а затем в штабе 1-й Западной армии. Ни до, ни после русской кампании Карл Клаузевиц не был так близок к принятию решений на самом верху. Кампания 1812 года стала не только жизненной вехой в судьбе Карла фон Клаузевица, но и лабораторией его мысли. Вместе со штабом русской армии он ушёл от границы вглубь России и зимой 1812 года вернулся к Таурогену и Гумбиннену вместе с авангардом армии генерала Витгенштейна. Служба в армии России  подполковника фон Клаузевица была отмечен исключительной ролью, которую он сыграл в заключении Таурогенской конвенции. Корпус генерала Йорка фон Вартбурга благодаря посредничеству Клаузевица вышёл из войны и отказался подчиняться приказам французов. Пруссия стала медленно вползать в антинаполеоновскую коалицию.
Король по-прежнему подозрительно относился к диссиденту в офицерском мундире. 27 февраля 1813 года был заключен прусско-русский союзный договор. На все просьбы Клаузевица и его друзей о возвращении на прусскую службу король отвечал отказом. Ему было отказано и в железном кресте, как «иностранцу». А 28 июня 1813 года в Праге умирает от ран, полученных в столкновении под Гросгершене, Шарнхорст. Скорбь Клаузевица не имеет границ: «Из тех тысяч, которые обязаны ему благодарностью и любовью, нет ни одного, кто был бы обязан ему больше, чем я». В апреле месяце 1814 года русско-немецкий легион, к которому был прикомандирован Клаузевиц, был включен в состав прусской армии и, наконец, Клаузевиц вернулся на прусскую службу с чином полковника.
Во время Ста дней Клаузевиц по рекомендации Гнейзенау был назначен начальником штаба 3-го корпуса генерала Тильмана. И хотя непосредственно в сражении при Ватерлоо участия он не принимал, его корпус решал другие задачи, Клаузевиц был счастлив, что дожил до триумфа своего друга, ученика Шарнхорста. После поражения при Линьи Гнейзенау решил вести армию не к Рейну, а на соединение с Веллингтоном. Наполеон, уже будучи узником Европы на острове Святой Елены, назвал это стратегическое озарение Гнейзенау гениальным.
Война кончилась, прошла эйфория победы. Интриги против генералов-диссидентов не прекращались. Гней-зенау был назначен командующим Рейнской армией с штабом в Кобленце. Вместе с ним служит Карл. Этот романтический период в жизни был прерван неожиданной отставкой Гнейзенау - тому надоела атмосфера недоверия и королевские шпионы. И в 1818 году окончательно определяется судьба Клаузевица - он производится в генерал-майоры и назначается директором Всеобщего военного училища в Берлине. Больше него счастлива Мари, наконец-то её не будет упрекать мать, что она вышла замуж за голодранца. Теперь она жена генерала.

 

От практики  войны к ее теории

Для Клаузевица начинается главный этап его судьбы и карьеры - творческий. Работая в академии, Клаузевиц написал свои замечательные труды. Он работал над ними 12 лет. Несомненно, они были известны избранному кругу и в академии по рукописям, но всё-таки при жизни не были напечатаны - он не считал свои произведения законченными. «Этот ум, - говорит его современник, - никогда не остался бы доволен своей работой. Изощряя свои воззрения по мере работы, Клаузевиц неминуемо открывал бы всё новые и новые стороны своей темы; он создавал бы новый строительный материал для своего здания, новые главы сочинений, а старые переделывал бы до полнейшей прозрачности». В течение 1832-1837 годов его вдовою, при содействии генерала Гребена, было издано десять томов сочинений посмертно.
По мнению Клаузевица, «война - просто продолжение политики, действующее только иными (насильственными) средствами». Вследствие этого он в исторических сочинениях отводит большое место политическим элементам и стремится выяснить, насколько судьба армии зависит от силы и слабости полководцев. Учение Клаузевица изложено в его главном классическом сочинении «Война». Хотя из восьми книг оказались переписанными набело только шесть, труд Клаузевица представляет самое полное и систематизированное изложение и анализ войн наполеоновской эпохи.
Глубокий мыслитель, знаток войны, Клаузевиц не написал учебника и не старался снабжать изучающего готовыми формулами, а ещё менее рецептами готовых решений. Он не стесняет ничьей самостоятельности и не подавляет личности. Наоборот, он старается здравым возбуждением ума и духа поставить всякого на собственные ноги. Вот почему труды Клаузевица одинаково пригодны как для полководца, так и для молодого, подающего надежды офицера. Как философ, он признавал стратегию наукой и сформулировал её принципы, хотя и считал теорию стратегии весьма трудной. Он говорил, что теория стратегии отнюдь не должна быть положительным учением, а только исследованием сущности военных предметов и явлений. Он восставал против лиц, утверждавших, что теория стратегии пытается говорить о предметах, не поддающихся научным законам; в опровержение их он приводит ряд положений, которые ясны до очевидности; например: «Оборона - более сильный род войны, но цель её отрицательная; наступление же - вид более слабый, но с положительной целью».
Война, по его взглядам, имеет два вида. «Двоякий вид войны проявляется, во-первых, в случаях, когда целью поставлен полный разгром противника с намерением или уничтожить его политически, или только обезоружить, с тем чтобы заставить его принять любые условия мира; во-вторых, когда цель ограничивается некоторыми завоеваниями по своей границе для того, чтобы их оставить за собой или воспользоваться ими в виде предмета обмена на мирных переговорах».
Клаузевиц отдает преимущество первому виду, самому решительному, вполне отвечающему и его философскому пониманию войны. По Клаузевицу, величие и гений великих полководцев в том и заключались, что они всегда делали именно то, что нужно было делать в данную минуту. Наука должна прийти им на помощь. Она должна воспитать дух будущего руководителя на войне, но не сопровождать его на поле сражения.

 

Принципы войны -- взгляд Клаузевица

Для подобного руководства Клаузевиц устанавливает следующие четыре основных принципа.

  • Первый принцип - крайнее напряжение сразу всех сил, вплоть до окончательного их истощения. Всякое уклонение от этого может привести к недостижению поставленной цели. Это - из уроков Иены и Ауэрштедта.
  • Второй принцип заключается в сосредоточении возможно больших сил на тех пунктах, где должны последовать решительные удары. Это - главный принцип наполеоновской стратегии.
  • Третий принцип - не терять времени, исключая тот случай, когда затягивание дела должно привести к особенно важным результатам, вести операции сколь возможно быстрее. Эта быстрота способна в зародыше уничтожить многие из мер, которые могли бы быть приняты неприятелем.
  • Четвертый принцип - суметь обеспечить с наибольшей энергией развитие каждого из одержанных успехов. Только одно преследование побеждённого и способно доставлять плоды победы.


Клаузевиц стал духовным мостом между старой и новой эпохой. Жизнью и судьбой он принадлежал к эпохе наполеоновских войн, творчеством - открыл путь к объединению Германии. Его ученик по академии Хельмут фон Мольтке спустя тридцать лет возглавит большой генеральный штаб и вместе с канцлером Бисмарком доведёт дело объединения Германии до конца. Связь времен не прервалась. Но триумф Клаузевица наступил в веке двадцатом. Его книги стали изучать не только в Германии, но и во всей Европе, знание Клаузевица стало неотъемлемой частью профессии. Но лучшие его последователи в Германии и России - Гинденбург и Людендорф, Рундштедт и Манштейн, Фрунзе и Тухачевский, Рокоссовский и Жуков - не были слепыми его подражателями.


Каждый помнил, что успех стратегии непрямых действий зависит от учёта многочисленных факторов и военного искусства. И в этом смысле всякие разговоры, что Клаузевиц в наши дни устарел, что он слишком прямолинеен, вызывают только улыбку.


Клаузевиц - один из вечных спутников человечества. Он педагог и мыслитель, его книги учат мыслить. И сегодня без Клаузевица нет современной политики и геополитики и любая новая концепция сверяется по Клаузевицу. Но есть ещё один Клаузевиц - классик немецкой литературы. Наряду с Гейне и Ницше он дал высочайшие образцы психологической прозы и исторического портрета. И в этом смысле Стефан Цвейг и Эмиль Людвиг были его прямыми продолжателями. Прочитайте этюды о Барклае и Кутузове, которых Клаузевиц знал лично, и вы поймёте, что имеете дело с основоположником жанра.

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить