Святые монахиПересвет и Ослябя были родными братьями и происходили из боярского рода, служившего Брянским князьям. В те времена было обычным явлением иметь два имени, одно славянское, идущее ещё из дохристианских времён на Руси, другое же давалось по святцам при крещении ребёнка. Так, Пересвета назвали Александром, а Ослябя — Андреем. Время рождения братьев можно определить приблизительно не ранее 1320-13251 годов. Дети из знатных семей на Руси как минимум получали начальное образование, то есть учились писать и читать. Но главной наукой для боярских детей была воинская наука. Ребёнок с детских лет учился держаться в седле, стрелять из лука, владеть мечом и копьём.


В этих подсчётах я исхожу из предположения, что, когда в 1380 году Пересвет и Ослябя вышли сражаться на поле Куликово, им не должно было быть более 55-60 лет. Возраст для того времени и так довольно-таки преклонный. Только при условии сохранившегося телесного здоровья человек в этом возрасте способен выдержать тяжелейшие физические нагрузки битвы на мечах и копьях, да и то в течение лишь небольшого промежутка времени.
Образ русского боярина, созданный позднейшей литературой и кинематографией, представлял этакого тяжеловесного, неповоротливого в своих долгополых шубах, высокомерно-спесивого или добродушно-туповатого бородача. Однако с действительностью этот образ имеет мало общего. На самом деле бояре древней Руси — это в первую очередь закалённые в частых походах воины. Сильные, ловкие и отважные, они украшали себя не только дорогими каменьями и мехами, но и многочисленными шрамами, полученными на полях сражений. Многие из бояр были талантливыми полководцами, прекрасно знающими тактику и стратегию боя, умеющими строить полки и управлять ими. В среде бояр было немало и мудрых советников князя, а также опытных дипломатов в посольских службах.

Пересвет


Ранняя юность Пересвета и Ослябя совпала с очень неспокойным временем для Брянского княжества. Когда братья только ещё достигли возраста, при котом могли быть зачислены в княжескую дружину (15-20 лет), в Брянске княжил Глеб Святославович. Его отец, князь Святослав, когда-то вёл упорную борьбу за свой удел с князем Василием Александровичем (правнуком князя Ростислава Мстиславича). Этот князь Василий при помощи татар взял верх, и Святослав в 1310 году был убит в схватке с татарами прямо у крепостных стен Брянска. Татары посадили на Брянское княжение Василия Александровича, но в 30-е годы Глеб Святославович вновь отвоевал себе отцовский престол, прогнав с него князя Димитрия Романовича. Но, став Брянским князем, Глеб сам перенял тактику своего врага, когда-то сгубившую его отца. Он наладил в Орде обширные связи и стал приводить татар в княжество для войны со своими соседями. Естественно, такая политика быстро разорила Брянскую землю, и Глеб вынужден был значительно увеличить налоги. В ответ на ужесточение податей брянцы в 1340 году подняли восстание. Всё произошло на Николин день, 6-го декабря. Жители Брянска собрали вече и призвали на него князя. Глеб Святославович пришёл на вече и пытался усмирить взбунтовавшийся народ угрозами, но это только подлило масло в огонь. В ответ на угрозы князя вече вынесло ему смертный приговор. В это время в Брянске проездом находился митрополит всея Руси Феогност, он как раз молился в соборе. Туда и побежал князь Глеб, надеясь найти защиту под святыми сводами храма. Разъярённая толпа преследовала его по пятам. Вбежав в собор, князь кинулся в ноги митрополиту, прося у него защиты. Митрополит Феогност, человек опытный, умевший в своё время успокоить даже новгородское вече, так и не смог утихомирить взбунтовавшихся брянцев. Как митрополит не убеждал, не умолял проявить снисхождение и христианское милосердие к брянскому князю, его не слушали. Глеба схватили, выволокли из церкви и убили. На княжение вновь вернулся князь Дмитрий Романович. Год спустя он выдал свою дочь замуж за сына Ивана Калиты и отца княжича Дмитрия, будущего героя Донского.

 

Битва на поле Куликовом

 


В такой политической обстановке под началом Брянского князя Дмитрия Романовича и начинали своё служение юные бояре Пересвет и Ослябя. Старший брат Пересвет служил в дружине князя, а его младший брат Ослябя был направлен нести службу в город Любутск, входивший тогда в состав Брянского княжества. Любутск находился на правом берегу Оки, недалеко от Литовской границы и являлся передовой крепостью Брянского княжества на северо-западных границах. Так что ратных дел и у Пересвета, и у Ослябяти хватало. Оба брата славились как доблестные воины и храбрые богатыри. Князь Дмитрий Романович, заняв Брянский стол и породнившись с Московским княжеским домом, встал под покровительство Московского князя. Это накладывало свои обязательства, и брянская дружина должна была участвовать в совместных военных походах с дружиной Московского князя. В этих походах и оттачивалось военное искусство Пересвета. «Был же сей хоробрый Пересвет, егда в мире бе, славный богатырь, велию силу и крепость имея, величеством и широтою всех превзыде, и смыслен зело к воинственному делу и наряду», то есть слыл умеющим уставлять полки. «Андрей сотню гнал, а Александр двести гнал, когда сражались», — так о братьях-богатырях отзывались современники.
В 1356 политическая обстановка в Брянском княжестве изменилась. В этом году ярлык на Брянское княжение от хана получил Василий, который был из рода смоленских князей. Но, не пробыв на княжении и года, он умер. После его смерти в Брянске случился «мятеж от лихих людей, и замятия велия». Этим не преминул воспользоваться литовский князь Ольгерд. Он захватил Брянское княжество и в этом же 1356 году передал его своему сыну Дмитрию Ольгердовичу. Брянские бояре Пересвет и Ослябя продолжали служение при новом Брянском князе, как ранее служили при Дмитрии Романовиче. Всё изменилось после смерти Ольгерда, последовавшей в 1377 году. Литовский престол занял сын Ольгерда Ягайло. Но его не захотели признать родные братья: Андрей Полоцкий и Дмитрий Брянский. Оба они рассорились с Ягайло ив 1379 году отъехали в Москву вместе с боярином Дмитрием Боброком, талантливым воеводой, внесшим большой вклад в победу на Куликовом поле.
Таким образом, 1379 год стал годом перемен для братьев Пересвета и Ослябяти. Московский князь Димитрий Иоаннович, дал бывшему брянскому князю на кормление город Переяславль-Залесский. В этот древний русский город, родину великого князя Александра Невского и перебрался Димитрий Ольгердович со всем двором. Вместе со своим князем в Переяславль-Залесский последовали Пересвет и Ослябя.
К времени переезда в Переяславль-Залесский Пересвет и Ослябя пришли в тот возраст, когда надо было оставлять службу в дружине князя и думать о своей дальнейшей судьбе. Троице-Сергиев монастырь находился как раз на границе земель московских и переяславских. Нет сомнения, что Пересвет и Ослябя были много наслышаны от людей о его необыкновенном игумене, вот и решили посетить Троицкую святую обитель, чтобы испросить благословения и совета у преподобного Сергия.
Монастырь, окружённый деревянным тыном с несколькими избами и бревенчатым храмом в честь Пресвятой Троицы, внешне не производил на посетителей впечатления. Наоборот, беднота и скудность вызывали разочарование, как о том выразился один мужичок, пришедший в обитель преподобного Сергия повидать прославленного и величественного игумена. «Всё худостно, всё ни- щетно, всё сиротинско», — сетовал этот мужичок. В обиходе монастырской братии Троицкой обители Пересвет и Ослябя могли видеть столько же недостатков, сколько заплат на сермяжной ряске её игумена. Но зато они увидели и другое. Увидели, как дружны между собою и приветливы к пришельцам насельники. Как каждый инок делает своё дело и каждый работает с молитвой, и все молились после работы. В иноках Троицкого монастыря чувствовался скрытый огонь, который без искр и вспышек обнаруживался живительной теплотой, обдававшей всякого, кто вступал в эту атмосферу труда и молитвы. Но не только это впечатление подвигло братьев проситься на послушание в тихую, бедную обитель, а прежде всего светлый образ её игумена, дивного подвижника — преподобного Сергия. Блаженный Епифаний, составитель жития святого Сергия Радонежского, пишет: «Как оленей привлекают к себе источники вод, так и жаждущих спасения влекли к себе благодатные дарования души Сергиевой». Пересвет и Ослябя шли к преподобному Сергию затем, чтоб попросить у него молитв и благословение, услышать от него слово духовного назидания, открыть ему свои скорби душевные и в беседе со святым старцем найти себе утешение и подкрепление. Всё это бывшие воины нашли сполна, а потому свой жизненный путь, достойно пройденный в ратных трудах и подвигах, решили также достойно завершить в подвигах духовных под водительством дивного игумена, покорившего их сердца.
В те далёкие времена многие воины, обременённые на склоне лет душевными и телесными ранами, уходили в монастырь, чтобы стать воинами Царя Небесного. Этот обычай был широко распространён на Руси. Существует предание, согласно которому Александр (Пересвет) принял монашеский постриг в Ростовском Борисоглебском монастыре, основанном по благословению преподобного Сергия Радонежского. Затем Пересвет перешёл в Троицкий монастырь, чтобы быть вместе с братом. Во всяком случае в 1380 году мы видим обоих братьев в обители Живоначальной Троицы.
Все эти полтора века до Мамаева побоища Русская Земля жила в горе и слезах, не имея мира в своём доме и не зная радости. Жила горечью унижения и страдания. Ордынцы жгли и разоряли жилища, оставляя после себя «дым и пепел», насиловали и убивали, уводили в полон людей, угоняли скот. По словам автора «Задонщины», Софрония Рязанца: «Русская Земля сидит невесела». Но вот наконец-то чаша терпения переполнилась и гнев народа вскипел бурей. Настал час отмщения. Окрепла и утвердилась воля русских людей к освобождению от угнетателей.
И встаёт вопрос: что воодушевило князя Димитрия Донского? Что заставило русское воинство выйти на Куликовом поле? Как могло это случиться? Откуда взялись, как воспитались люди, отважившиеся на такое дело, о котором боялись и подумать их деды? Здесь-то мы и должны обратиться к образу печальника Земли Русской — преподобному Сергию, игумену Радонежскому.
Преподобный Сергий был сыном своего времени, но как истинный духовный гений он стал выше своего века. Он мог видеть не только настоящее, но и созерцать будущее. И, созерцая это будущее, он вёл за собой других людей к подлинной духовной свободе. Трудами и подвигами святой Сергий жил в настоящем, а духом устремлялся в будущее. Его называют «печальником Земли Русской», а это значит, что Преподобный постоянно заботился о своём народе, оберегал его молитвенным покровом, всегда хранил в своём сердце любовь к нему. Своей жизнью, своим примером Преподобный звал русский народ к единению по образу Пресвятой Троицы. Печалование об Отечестве игумена Радонежского проявилось в его непосредственном участии в событиях, связанных с Куликовской победой. Историк Ключевский писал о Преподобном: «Примером своей святой жизни, высотой своего духа, он поднял упавший дух русского народа, пробудил в нём доверие к себе, к своим силам, вдохнул веру в помощь Бо- жию... Своею жизнью, самой возможностью такой жизни преподобный Сергий дал почувствовать заскорбевшему народу, что в нём ещё не всё доброе погасло и замерло, помог ему заглянуть в свой собственный мрак и разглядеть там всё ещё тлевшие искры того же огня, которым горел он. И вот мы видим, что народ, сто лет привыкший дрожать при одном имени татарина, собрался наконец с духом, встал на поработителей и не только нашёл в себе мужество встать, но и пошёл искать татарских полчищ в открытой степи и там навалился на врагов несокрушимой стеной, похоронив их под своими многочисленными костями. Как это случилось? Откуда взялись, как воспитались люди, отважившиеся на такое дело, о котором и боялись подумать их деды?... Мы знаем одно, что преподобный Сергий благословил на этот подвиг главного вождя русского ополчения, и этот молодой вождь был человек поколения, возмужавшего на глазах преподобного Сергия, под его благодатным воспитанием...»1
Первым своим долгом Великий князь Димитрий Иоаннович счёл посетить обитель Живоначальной Троицы, чтобы там помолиться и принять напутственное благословение от Преподобного Сергия на задуманное им ратное дело. В сопровождении своего брата, Владимира Андреевича и других князей, прибывших в Москву для участия в походе на Мамая, а так же отборной дружины, Дмитрий Иванович сразу после праздника Успения отбыл из Москвы в Троицкую обитель.
В святой обители Великий князь Димитрий помолился в храме Святой Троицы и собирался сразу же после благословения Преподобного отправиться назад в Москву. «Ты уже знаешь, отче, — говорил князь игумену, — какое великое горе сокрушает меня, да и не меня одного, а всех православных: ордынский князь Мамай двинул всю орду безбожных татар, и вот они идут на мою отчину, на Русскую землю, разорять святые церкви и губить христианский народ... Помолись же, отче, чтобы Бог избавил нас от этой беды!» Святой старец успокоил Великого князя надеждою на Бога и предложил отслушать Божественную литургию, так как день был воскресный и чтилась память святых мучеников Флора и Лавра. По окончании литургии игумен пригласил Димитрия Иоанновича вместе с другими князьями и воеводами вкусить хлеба-соли. Гонцы один за другим приносили князю известия о приближении Мамая к пределам Русским, и он, обеспокоенный этим обстоятельством, просил преподобного отпустить его поскорее. Но Преподобный старец на это произнёс со значением: «Это твоё промедление двойным для тебя послушанием обернётся. Ибо не сейчас ещё, господин мой, смертный венец носить тебе, но через несколько лет, а для многих других теперь уж венцы плетутся». Князь Димитрий, не смея огорчить святого старца отказом, согласился. По окончании трапезы Преподобный Сергий окропил святою водою Великого Князя и всех бывших с ним. Какое-то время Преподобный беседовал с князем, уверяя, что Господь и Пречистая Богородица не оставят его без помощи. По окончании беседы Димитрий Иванович преклонил колени перед игуменом, и тот, осеняя его святым крестом, во всеуслышание произнёс: «Иди, господине, небоязненно! Господь поможет тебе на безбожных врагов!» А затем, понизив голос, сказал тихо одному Великому князю: «Ты победишь врагов твоих». Эти пророческие слова святого игумена взволновали князя так, что на его глазах выступили слёзы. И тут Великий князь решился высказать свою не совсем обычную просьбу, которую, по всей видимости, уже обдумывал заранее, поскольку знал, о чём и ком будет просить. «Дай мне, отче, двух воинов из своей братии — Пересвета Александра и брата его Андрея Ослябя, тем ты и сам нам поможешь». Но преподобный Сергий, словно ожидал от князя именно эту просьбу, не задумываясь, сразу же исполнил её, повелев Пересвету и Ослябяти изготовляться на дело ратное. С трепетным восторгом приняли доблестные иноки новое послушание от своего любимого игумена. Перед тем как отпустить иноков с князем, преподобный Сергий постриг обоих братьев в Великую схиму. Возлагая на Пересвета и Ослябя облачение схимников, украшенное изображением креста Христова, преподобный Сергий приговаривал: «Вот вам, дети мои, оружие нетленное, да будет оно вам вместо шлемов и щитов бранных!» Уже поручая схимников Великому князю, святой старец сказал: «Передаю тебе, возлюбленный княже, моих оруженосцев и послушников, которых ты сам избрал!» Благословляя Пересвета и Ослябя, преподобный Сергий взволнованно говорил им напрощанье: «Мир вам, братья мои! Твёрдо сражайтесь как славные воины за веру Христову и за всё православное христианство с погаными».
Святой Игумен сам проводил гостей до святых ворот обители и преподал им, а через них и всему православному воинству своё благословение и молитвенное напутствие.