Новости

Боевой опыт

Военная история

Вооружения

Армии мира

КазакиКакое влияние на комплектование русской армии перед первой мировой войной оказала казачья система  призыва в войска?  Значительная часть  населения Российской Империи в отношении воинской повинности подчинялось особым казачьим Уставам. Причина выделения казачьего населения объяснялась стремлением не нарушать тех исторических традиций, которые сложились у казаков.


Основным типом для казачьих уставов послужил Устав о воинской службе Войска Донского (издан в 1875 году).
Согласно этому уставу, вооруженная сила Войска Донского состояла из «служилого состава» войска и «войскового ополчения».
«Служилый состав» разделялся на три разряда:

  • а) «Приготовительный» разряд, в коем казаки получали предварительную подготовку к военной службе;
  • б) «Строевой» разряд, из которого комплектовались выставляемые войсками строевые части, и
  • в) «Запасный» разряд, предназначаемый для пополнения убыли в строевых частях в военное время и для формирования в военное время новых воинских частей.

Служба каждого казака начиналась по достижении им 18-ти лет и продолжалась 20 лет. В этот период он находился в «служилом составе», причем, в «приготовительном» разряде он пребывал 3 года, в «строевом» — 12 лет, и в «запасном» — 5 лет.
В течение первого года нахождения в приготовительном разряде казаки освобождались от личных податей, как натуральных, так и денежных и должны были приготовлять необходимое для службы снаряжение. С осени второго года казаки приготовительного разряда начинали получать первичную индивидуальную военную подготовку в своих станицах. В третьем же году, сверх этого обучения, для них назначались лагерные сборы на один месяц.
По достижении 21 года казаки зачислялись в «строевой» разряд и из них такое число, какое было необходимо для пополнения строевых частей, зачислялось в феврале следующего года на действительную службу, на которой и оставалось непрерывно в течение 4-х лет. Выставлявшиеся казаками полки и батареи разделялись на три очереди, из которых в мирное время 1-ая очередь находилась на службе, а 2-ая и 3-я «на льготе». Вышеупомянутые казаки строевого разряда первых 4-х возрастных классов состояли на службе в частях 1-ой очереди; затем, по окончании 4-х летней действительной службы, они зачисляются на 4 года в части 2-ой очереди, и, наконец, на остальные 4 года — в части 3-ей очереди. Льготные казаки, принадлежавшие к полкам 2-ой очереди, подлежали ежегодно двум контрольным сборам и одному трехнедельному учебному сбору Принадлежавшие же к полкам 3-еии очереди — подлежали сбору только один раз, а именно, на третий год пребывания их в этой очереди, также на три недели.
Казаки «запасного» разряда в мирное время ни на какие сборы не собирались. В военное время они призывались на службу по мере надобности, начиная с младшего возраста.
Наконец, в «войсковом ополчении» состояли все казаки, способные носить оружие, не принадлежащие к «служилому составу», причем, казакам ополчения до 48-летняго возраста велся учет.
Мы нанесли на схему № 3 распределение воинской службы, согласно казачьим уставам, по возрастным слоям. Сравнивая это распределение с таковым же созданным нашим общим уставом и таковым же созданным германским законодательством, — мы не можем не увидеть большее сходство со вторым — нежели с первым. В казачьих уставах, так же как и в германском законоположении мы видим чрезвычайно внимательное распределение тяготы военной службы по возрастным слоям, причем, даже число таких возрастных слоев совпадает.
Этим сходство между казачьими уставами и германским законодательством не исчерпывается. Оно идет глубже.
Согласно казачьим уставам, молодые люди, физически годные к воинской службе, но по той или другой причине освобожденные от действительной службы в мирное время, зачислялись в «льготные полки». Таким образом, они не делались сразу же ратниками ополчения, как это происходило по общему уставу, а попадали в строевой резерв 2-ой» очереди. Вследствие этого, с объявлением войны они теряли свои льготы мирного времени и шли наравне со своими сверстниками на защиту отечества.
Сходство между казачьими уставами и германскими законоположениями об обязательной воинской службе тем более разительно, что о каком либо взаимном заимствовании не может быть речи.
Мы встречаемся здесь лишь с крайне интересным социальным явлением: одни и те же идеи, логично и последовательно проведенные в жизнь привели к одним и тем же следствиям.
Различие заключалось лишь в том, что Германия осуществила идею общеобязательной воинской службы в более грандиозном размере. Она подошла к этому осуществлению путем эмпирическим  (сильный толчок в этом отношении дал Тильзитский мир 1807 г., секретной статьей которого Наполеон запретил Пруссии содержать в мирное время более 42.000 войск) и путем глубокой научной разработки под руководством такого гениального организатора, как фельдмаршал Мольтке. Казаки же шли исключительно эмпирическим путем. Вековая борьба, которая выпала на их долю для защиты России от народов Востока, потребовавшая участия в этой борьбе всего способного носить оружие мужского населения, не только воспитала казаков в идее общей обязательности воинской службы, но и вырастила самые формы осуществления этой идеи на практике.
Таким образом, в распоряжении Русских государственных деятелей, наряду с опытом рекрутского укомплектования армии, был также и исторически сложившийся опыт казачьей общеобязательной воинской службы. Невольно возникает вопрос, почему же этот «казачий» опыт не был использован в общем уставе, раз на всю Империю распространялась идея всеобщей воинской повинности.
Ответ на этот вопрос нужно искать в области общих социальных и политических условий.
Проведение в жизнь идеи общеобязательности воинской службы очень тесно связано с демократизацией общественного строя. Прусские архивы сохраняют целый ряд проектов интересных реформ рассматривавшихся до Иены (1806). Один из них, Кнезебека, предлагавший установление всеобщей воинской повинности, был отвергнут в 1803 г. Критик этого проекта писал: «Государственный строй и военные учреждения тесно связаны; выбросьте одно кольцо и развалится вся цепь. Всеобщая воинская повинность возможна только при реформе всего политического строя Пруссии». Эти архивные проекты свидетельствуют о невозможности проведения всеобщей воинской повинности при наличии препятствий, коренившихся в общеполитических условиях тогдашней Пруссии. Точно так же выдающиеся военные умы XVIII века высказывали идеи в области тактики, те идеи, которые впоследствии осуществил Наполеон, но старый порядок был бессилен воспринять их. Так и в Пруссии — потребовался жестокий удар, потрясение до основ феодальных пережитков, чтобы перевести реформу из области пожеланий в жизнь. Только после Иены стал возможен Шарнгорст, как творец военной реформы. Полное же вступление Пруссии на путь всеобщей воинской службы, путь ведущий к «вооруженному народу», стало возможно только после революции 1848 г.
В силу исторических условий, казачье население носило в своих традициях и общественных навыках печать глубокой демократичности. Остальная же Россия только с освобождением крестьян делала первый шаг по этому пути. История не может не отметить все величие реформ Императора Александра II. Но вместе с этим, является совершенно естественным, что для сотрудников этого великого Императора, направлявших развитие России по новым путям, трудно было отрешиться от влияния устарелых идей. Поэтому, и в военном отношении идеи Рекрутского Устава 1831 года были ближе для составителей Устава о воинской повинности 1874 года, чем опыт общеобязательной службы казаков. Между тем, Рекрутский Устав 1831 года был построен на совершенно иных началах, а именно, — на идее профессиональной армии, обособленной от остальной части населения; этот устав вполне логично обосновывался, если можно так выразиться, на «вертикальном» делении мужского населения страны: одна небольшая часть мужского населения должна была сражаться до физической своей негодности, в то время, как остальная могла спокойно пребывать в тылу, считая, что защита Отечества не ее дело. Влияние Рекрутского Устава и внесло в Устав 1874 года непоследовательность в проведении на практике возрастного принципа.
Влияние идей Рекрутского Устава 1831 года на составителей Устава 1874 года находит еще одно объяснение. В 1874 году идея «вооруженного народа» была новой, не только для России, но и для всех прочих Европейских государств, кроме Германии. Совершенно естественным являлось со стороны составителей нового Устава, стремление, по возможности, сгладить тот разрыв со старыми формами, который совершался при новом устроении вооруженной силы. При естественном ходе вещей, Устав о воинской повинности 1874 года с течением времени совершенствовался бы, утрачивая вредные пережитки заимствованные из Рекрутского Устава. Но взрыв бомбы, убивший 1-го Марта 1881 года Императора Александра II, поставил кровавую точку на дальнейшем развитии реформ Царя-Освободителя, ориентировав царствование Императора Александра III по другому пути. В лучшем случае, мероприятия Императора Александра II оставались без дальнейшего усовершенствования. Подобная участь постигла и закон о всеобщей воинской службе.
Вызванная неудачной войной с Японией революция 1905 г. заставила. Русское правительство опять искать путь в направлении, указанном великими реформами Императора Александра II. Но при наступившем успокоении страны, правительство принимает все меры, чтобы уклониться от начинаний возвещенных в Манифесте Императора Николая II от 17-го октября 1905 г. Правительство Императора Николая II после революции 1905 г. уже не верило в старые политические идеи и в то же время не хотело воспринять новые. Эта двойственность политики придает управлению государством характер безыдейности.
Колебания и безыдейность отражаются и в области устроения вооруженной силы.
Под непосредственным впечатлением поражений на полях Манчжурии на посты высоких руководителей русской вооруженной силы были выдвинуты такие просвещенные и понимавшие современное военное дело лица, как Великий Князь Николай Николаевич и генералы Палицын и Редигер. На Великого Князя было возложено, в качестве Председателя Совета Государственной Обороны, общее руководство деятельностью начальника Генерального Штаба генерала Палицына и военного министра генерала Редигера. Вместе с тем, была проведена важная организационная реформа, в виде выделения из Военного Министерства Главного Управления Генерального Штаба. Подобное выделение было особенно важно для России данной эпохи, так как позволяло сосредоточить внимание на научной разработке основных идей устройства вооруженной силы России. Под непосредственным руководством генерала Палицына и началась такая работа.

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить