Новости

Боевой опыт

Военная история

Вооружения

Армии мира

ПрибалтийцыТема о театре военных действий в Отечественной войне 1812 г. на северо-прибалтийском направлении России разработана значительно меньше по сравнению с действиями на смоленско-калужско-московском направлении, где происходили основные сражения между армиями Наполеона и русскими армиями. Тем временем вторжение Наполеона произошло в регионе южной части Прибалтики, и агрессором была предпринята попытка развить наступление в северно-прибалтийском направлении, так как столицей империи был Санкт-Петербург. Москва же, будучи "второй столицей", всё же оставалась духовным центром России, пишет в своей статье руководитель Русской писательской организации (Таллин), председатель Общества европейской генеалогии и геральдики в Эстонии В. Н. Илляшевич.


В преддверии войны Наполеон был заинтересован в контроле над южными и юго-восточными территориями всей Балтики и не случайно оккупировал Переднюю Померанию, в силу чего Швеция была вынуждена позднее подключиться к антинаполеоновской коалиции. Старинные торговые приморские города - Гамбург, Бремен, Любек - были заняты французскими войсками, которые двигались далее по берегу Северного и Балтийского морей, занимая портовые города и прибрежные сёла, арестовывая попадавшихся англичан, конфискуя английские товары, расставляя заслоны и ловушки британским контрабандистам. Была оккупирована и Польша, где французский император создал Великое княжество Варшавское (без территорий Великого княжества Литовского, входившего в пределы России), используя стремление так называемых великополяков к восстановлению польской государственности.

Делегации польских мятежников зачастили к императору Франции в Потсдам с просьбой о самостоятельности Польши, хотя Наполеона, склонного к авторитарному монаршему управлению, её независимость мало интересовала. Занимало его другое: от Польши до Литвы и Белоруссии - расстояние в один бросок. А там и правобережная Украина могла оказаться на очереди для наполеоновских генералов. Всё это официальный Петербург расценивал как реальную угрозу интересам России. Хотя в действительности сведущим политикам было понятно и то, что главная цель Наполеона состоит в том, чтобы Россия реально присоединилась к континентальной блокаде Британии. Наполеон вовсе не был заинтересован в восстановлении Великой Польши, а стремился использовать польский вопрос также в качестве разменной монеты на переговорах с Россией. Уже в ноябре 1806 г. французы вступили в Польшу.

Часть польской шляхты и магнаты встретили их появление с большим восторгом, авансом приветствуя в Наполеоне восстановителя польской самостоятельности. Мюрат 28 ноября вошёл с кавалерией в город, накануне оставленный пруссаками, ушедшими за Вислу и сжёгшими за собою мост. На условия Т. Костюшко, требовавшего гарантий для будущей свободы Польши, Наполеон велел ответить: "Скажите ему, что он дурак!" Поляки были нужны Наполеону в его геополитической игре только лишь как некий аванпост на рубежах с Россией и Австрией. Польская территория, экономика и население как человеческий ресурс для пополнения и снабжения армии - вот и всё, что интересовало Наполеона. Во всяком случае потом, по Тильзитскому миру, Польша вновь была поделена. Кстати, военный министр временного правительства Польши, князь Иосиф Понятовский, имевший итальянских предков и получивший впоследствии звание французского маршала, заявил себя сторонником Наполеона не сразу.
Отметим здесь, что население и элита Великого княжества Литовского в большинстве своём, хотя и после длительных сомнений, склонилась в своих симпатиях к России, в пользу которой сделала выбор в кампанию 1812 г. Здесь, видимо, не последнее место занимал тот фактор, что местная польская шляхта на 70 % состояла из так называемых "литвин", т.е. из предков и нынешних белорусов, давших название княжеству, а не собственно предков нынешних литовцев (жемайтов, куршей, аукшты и других балтских племён).
Не только литвины-литовцы, но и так называемые курляндцы, лифляндцы, эстляндцы и эзельцы (по острову Эзель - ныне эстонский Сааремаа), т.е. собственно прибалтийцы, с петровских времён были традиционно важным ресурсом кадров для офицерского корпуса и высшего командования русской армии. На 1812 г. из 15-17 тыс. офицеров всех уровней и генералов русской армии прибалтийцев было, по разным оценкам, 1100-1200 человек. Из примерно 350 портретов героев Отечественной войны в "Галерее 1812 года" в Зимнем дворце 55 изображений выдающихся полководцев и генералов из прибалтийцов. И это те, кто носил, так сказать, "немецкие" фамилии, не считая М. Б. Барклая де Толли, одного из создателей военного плана противостояния французской армии и ведения войны против Наполеона, покорителя Парижа; не считая прибалтийцев русского происхождения - таких, как знаменитый командир Гродненских гусар, генерал-майор Яков Кульнев, уроженец нынешней Латвии (имение Ильзенберг у г. Лудза) и мать которого была прусско-балтского происхождения, или Волконских, Васильчиковых, Орловых и многих других. И даже (с определённой натяжкой) того же Кутузова, неоднократно служившего в определённые периоды своей карьеры в Ревеле и в Риге, дочь которого жила в Ревеле и была замужем за известным представителем ревельской ветви фон Тизенгаузенов - офицером русской армии, принявшим участие в войнах России с Бонапартом (о нём, этом Тизенгаузене, ещё упомянем позднее). В общей сложности образы примерно 100 портретов в "Галерее 1812 года" принадлежали прибалтийцам.
Любопытно, что прибалтийцы буквально доминировали (с точки зрения численности кадрового состава) в российской разведке/ контрразведке (в те времена между разведывательной и контрразведывательной службами, политической и военной спецслужбами ещё не было строгой границы). Как известно, в бытность военным министром М. Барклай де Толли создал военную разведку Военного министерства (1810 г.). К разведслужбам относились офицеры ряда отделов квартирмейстерской службы, чиновники по особым поручениям, большая часть свиты императора. При этом неизвестно практически ни одного случая предательства или измены со стороны прибалтийцев, хоть и считались они "немцами" (по Гоголю - "немые", значит "нерусские"). Были ли они такими уж и "нерусскими", скажем чуть ниже.
В 1812 г. осуществлялась концепция российского военного руководства, которую на северном направлении России можно назвать охранительной. Не случайно на левом берегу Западной Двины возник пресловутый "Дрисский лагерь" - мощный укрепрайон. Не случайно на этом направлении под началом Барклая стояла 1 -я армия численностью в 110-125 тыс. Тогда как под началом П. Багратиона на южном, киевском направлении находилась 2-я армия численностью примерно в 40 тыс. А ещё южнее, сдерживая Австрию и Турцию, Резервационная армия А. П. Тормасова в 46 тыс.
Ясно было, что противостоять почти 600-тысячной армии Наполеона "лоб в лоб" было невозможно. Бонапарт как раз и рассчитывал на одно генеральное сражение, разгромное для русских, а затем французский император намеревался уничтожить русские армии по отдельности. Этому был противопоставлен план, согласно которому быстрыми передвижениями русских армий удалось растянуть силы Наполеона на пространстве огромной протяжённости. В результате в Белоруссии и Литве Наполеону пришлось оставить весьма большие силы для контроля над своими тылами. Как ни протестовали недоброжелатели против плана обороны, изначально предложенного прусским генерал-майором на русской службе К.-Л. Пфулем и значительно доработанного Барклаем, но он в целом оправдал себя. В 1812 г. лишь по частностям случились отклонения от предположенного русскими стратегами развития событий. Так, вначале Наполеон двинулся не против одной 1-й армии, а сразу против 1-й и 2-й, и, погнавшись за двумя армиями, раздробил свои силы. Русские быстро отошли назад, причём 1-я армия сначала в Дрисский лагерь, но, простояв в нём четыре дня и убедившись в действиях Наполеона в желаемом - центральном - направлении, пошла на соединение со 2-й армией, которое и состоялось под Смоленском. Критики плана Пфуля/Барклая де Толли торжествовали, но его глубокий смысл проявился позднее, с момента отступления русских главных сил к Москве. Ведь против оставшихся в тылу французских войск русских соединений П. X. Витгенштейна, Ф. Штейнгеля, прибывшего из Финляндии, а также Тормасова и Ф. Эртеля Наполеону пришлось оставить почти половину своей армии - войска Макдональда, Сен-Сира, Удино и Виктора численностью в 125 тыс. человек, и на поле сражения под Бородино он появился со 150 тыс. "штыков", т.е. с четвертью имевшихся в начале сил.
Известный прусский военный историк, теоретик и мемуарист, полковник русской службы, в том числе служивший и в русской разведке, Карл фон Клаузевиц (1812-1814), участвовавший в войне 1812 г. в корпусе Уварова, затем у маркиза Паулуччи в Риге и при корпусе Витгенштейна, указывал на значительное отвлечение сил Наполеона, когда тот окончательно решился идти на Москву.

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить