Тяжелая кавалерия РоссииВ сравнении с прусской кавалерией, славившейся на всю Европу своей выездкой и дисциплиной, конским составом и снаряжением русская тяжелая кавалерия казалась не такой блестящей. Однако уже первые бои показали, что российские кирасиры и конно-гренадеры вполне боеспособны в сватках с пруссаками. Хотя и уступали коннице Фридриха в искусстве маневрирования на поле боя. 


Перед Семилетней же войной, в марте 1756 года, увидели свет и новые штаты русской кавалерии. По ним количество кирасирских полков было доведено до 6. Драгунских полков осталось в армии 20 (полевых) и 7 (гарнизонных). Гусарских полков насчитывалось 10 (6 — непоселенных и 4 поселенных). Впервые появились конно-гренадеры (у Петра были драгунские гренадерские полки). Переименовали в конно-гренадерские 6 драгунских полков. При общем с драгунами обмундировании конно-гренадеры имели особые головные уборы — суконные колпаки с металлическим налобником. Такая шапка была более удобна при метании ручных гранат (у каждого гренадера их было 2). Отнесли конногренадер к тяжелой кавалерии.
По этим штатам кирасирские и конногренадерские полки состояли из 5 эскадронов по 2 роты, а драгунские — из 6 эскадронов: 2 роты гренадерские и 10 фузилерных. В это же время приняли решение боевой единицей в коннице считать эскадрон, а не роту, как было раньше.
Таким образом, драгунский полк был больше, чем кирасирский или конногренадерский. В нем насчитывалось 1141 человек и 930 строевых лошадей. В тяжелой коннице — 947 человек и 766 строевых лошадей. По этим же штатам драгуны получили барабанщиков (13) и гобоистов (8), а число трубачей было сведено к 2, что вызывало прямые ассоциации со штатами пехотных полков.

Кирасиры

Фанен-юнкер кирасирского полка, середина 18 столетия.


В 1756 году русская конница была вооружена вместо шпаг палашами. Палаш имел клинок длиной около 90 сантиметров и шириной 4 сантиметра, медный эфес с «решеткой». Кроме того, оставались фузии со штыками и карабины, пара пистолетов в конном строю.
Сохранились подробные описания всех предметов, входивших в полный конский убор по штатам 1756 года, и вьюка и седловки кавалерийских лошадей (кроме гусар). В середине XVIII столетия кавалерист начинал седловку лошади с того, что клал на нее «пуки» — две кожаные подушки, которые предохраняли лошадь от осаднения (иногда «пуки» заменял простой войлок). На  «пуки» клали сложенную вчетверо попону из сермяги, на попону — суконный чепрак, а уже на чепрак — седло. Затем подтягивали одну за другой три подпруги. Железные стремена опускали настолько, чтобы «рейтар, встав на них, имел между собою и седлом промежуток в 4 пальца».
Далее к двум сторонам седла спереди пристегивались ольстры так, чтобы головки вложенных в них пистолетов находились на одном уровне с медным украшением на оконечности передней луки, а ремни, придерживающие ольстры, обхватывали бы их крест-накрест. Бушмат пристегивался длинным ремнем к правой стороне седла так, чтобы при вложении в него фузеи его конец находился в одной линии с мундштуком. Приклад фузеи, вдетой в бушмат, лежал на вершок дальше епанчи, привязываемой в тороках позади драгуна. На ольстры надевали чушки из сукна, которые предохраняли замки пистолетов от попадания воды в ненастную погоду.
При навьючивании лошади перво-наперво клали на нее, сразу за седлом, фуражный мешок из холста с фуражом. На мешок, ближе к седлу размещали сакву (мешок из равендука длиной в 1 метр в окружности — 71 сантиметр), в которой находилось полушубок, белье солдата, теплые рукавицы,  одни штаны, пара сапог,  четыре подковы с нужным количеством гвоздей. За саквой располагался чемода- нец — небольшой мешок для солдатской провизии. На чемоданец укладывали рулю — вязку сена длиной в 1 метр, скрученную в толщину каната.

 

Кирасиры Наследника полка

Кирасиры полка Наследника. Россия, 1760 год.


Все это пристегивалось к седлу тремя ремнями — тороками, вделанными в заднюю луку седла. За седлом пристегивали также и епанчу.  У передней луки, у левой ольстры привешивали баклагу с водой и торбу со скребницами, щетками, пучками веревок, арканом и фуражной шапкой (суконный колпак, который надевали при фуражировании лошадей, чтобы не испачкать строевой головной убор — треугольную шляпу). Пикетный прикол (для коновязей) размещали на правой стороне и одним концом вставляли в бушмат заодно с фузеей.
Во вьюк также входили и артельные вещи, то есть принадлежности, выдававшиеся на солдатскую артель (5—6 человек): молоток,  палатка, клещи, колья для палатки, топор, два котла, коса. Их солдаты возили по очереди, ежедневно меняясь.
Навьюченные таким образом лошади, конечно, не могли совершать быстрых переходов. В 1757 году в поход в Пруссию пошли  кирасирские полки Третий (бывший Миниха) и Наследника, конногренадеры Каргопольского, Нарвского, Рижского, Санкт-Петербургского и Рязанского полков, драгуны  Тобольского, Нижегородского, Архангелогородского,  Тверского, гусарские полки  Сербский, Молдавский,  Венгерский, Грузинский, донские казаки ( свыше 4 тысячи всадников)  бригадира Краснощекова, отряд украинских казаков   бригадира Капниста, мещеряки, башкиры, казанские  татары.
Перед походом все полки регулярной кавалерии прошли инспекцию, которая особенно строго оценивала состояние строевых лошадей. Оказалось, что только кирасиры хорошо подготовили своих четвероногих партнеров к долгому походу. Поэтому их командирам объявили благодарность императрицы Елизветы. В драгунских же и конногренадерских полках часть эскадронов пришлось оставить в России. Например, из конногренадерского Санкт-Петербург- ского полка в Пруссию отправилось только три эскадрона — 414 всадников.
Вместе с полками двигались обозы с запасом провианта на 20 дней. В них везли по тысяче с лишним пудов муки и около ста пудов крупы (на один полк). Полковой провиантский обоз состоял из 40 повозок, каждая из которых запрягалась парой лошадей. Кроме провиантских фур, были еще патронные, аптечные, с походной кузницей.
Первый значительный экзамен русской коннице пришлось выдерать в битве с пруссаками при  Гросс-Егерсдорфе летом 1757 года. В нем участвовали гусары Сербского и Венгерского полков, донские, чугуевские,  украинские  казачьи части, кирасирский Наследника полк и Рижский конногренадерский. Санкт-Петербургский конногренадерский и Нижегородский драгунский находились в резерве. Бой был долгим и упорным. Честь победы в нем целиком принадлежала доблестной русской пехоте, которая мужественно выдержала атаки прусской кавалерии. Русские гусары, оказав всадникам Фридриха II незначительное сопротивление, отступили с позиций. Конногренадеры и кирасиры после вражеской атаки тоже ушли за каре пехоты, не рискуя ввязываться в сече.
Стойкостью, подобно русской пехоте, отличились и донские казаки под командой Серебрякова. Они отличились на заключительном этапе сражения, когда ложной атакой заманили прусских кавалеристов в засаду, под огонь артиллерии и пехоты.
Слабость русской регулярной конницы после Гросс-Егерсдорфа стала очевидной. Даже «выборные», сводные (от каждого полка по 2—3) эскадроны оказались неспособны дать отпор противнику. Это обстоятельство в немалой степени озадачило русское командование. Воевать с Фридрихом II без кавалерии было невозможно.
Поэтому зимой 1757/58 года войска отошли на винтер-квартиры за Неман, были приняты новые меры по снабжению кавалерийских полков вооружением, обмундированием, людьми, лошадьми, фуражом и продовольствием. Повышать боеспособность  конницы Военная коллегия поручила генерал-майору графу Петру Румянцеву (1725—1796 гг.), будущему  отцу-командиру великого Суворова.

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить