Азовская флотилияАзовская флотилия, сформированная по указу императрицы Екатерины II в 1768 г., была уникальной боевой единицей, славной своими подвигами, бесстрашием своих моряков. Большинство офицеров, начинавших плавать на судах Азовской флотилии, в дальнейшем продолжили службу уже на Черном море, в таких же сложных условиях выполняя поставленные перед ними боевые задачи.


Азовская, или как ее вначале называли - Донская флотилия является истоком Черноморского флота, который впоследствии, при внуке Екатерины Великой императоре Николае I, стал одним из сильнейших флотов Европы. По прошествии всего лишь трех лет после высочайшего указа о создании флотилии на Дону, начиная с 1771 г., моряков-азовцев уже называли моряками-черноморцами, а на их боевом опыте взрастало новое поколение, также честно и самоотверженно служившее России. Действительно, личный состав Азовской флотилии внёс огромный вклад в дело обеспечения безопасности южных рубежей России в тяжелейший период борьбы с Турцией за выход к Черному морю, за право иметь там флот и строить на черноморском побережье верфи и порты.
Обстоятельства сложились так, что именно морякам Азовской флотилии первым пришлось отстаивать военно-политические интересы своей державы на Азовском и Черном морях, хотя изначально, при проектировании, суда, на которых они плавали, не предназначались для выполнения тех боевых задач, которые решал линейный флот. Несмотря на резкое неравенство сил на черноморском театре военных действий и многократное превосходство турецкого флота, личный состав флотилии успешно оборонял Крым, осуществлял крейсерские операции, нёс боевое дежурство, оказывал содействие сухопутным частям, не допускал высадок на побережье турецких десантов. Все эти события золотыми буквами вошли в боевую летопись Черноморского флота.
Как же начиналась эта героическая эпопея под общим, первоначальным её названием - «Донская экспедиция», и какой подвиг совершили моряки, находясь в мире и на войне? Ряд политических противоречий с Оттоманской Портой, в основном из-за положения дел в Польше, а также активная антирусская деятельность австрийской и французской дипломатий в Константинополе привели к первой в царствование Екатерины II русско-турецкой войне. 25 сентября (6 октября) 1768 г. султан Мустафа III объявил России войну. Кабинет Екатерины принял тогда решение вести войну наступательную и завершить её полным разгромом Турции, освобождением подвластных ей христиан и утверждением на берегах Азовского и Черного морей. Однако реально выполнить эти цели оказалось совсем непросто. Турки имели на Черном море линейный флот (линейные корабли и фрегаты), который к открытию кампании полностью контролировал море и мог беспрепятственно перебрасывать свои войска в любую точку побережья. В отличие от турок, у России флота на юге тогда не существовало, поэтому для того, чтобы отвлечь силы противника от этого театра и облегчить действия армии на Дунае, в Зимнем дворце приняли беспрецедентное ранее решение направить эскадры Балтийского флота в недра османских владений, в Эгейское море к островам греческого Архипелага.
А в отношении южных границ русское правительство постановило предпринять обширную систему мер, которая бы позволила развернуть строительство военно-морских сил на Дону с целью их дальнейшего применения в борьбе за выход к морю. Начальство над «Донской экспедицией» императрица поручила контр-адмиралу Алексею  Наумовичу Сенявину, сыну сподвижника Петра Великого Наума Сенявина. Документы РГАВМФ по этой экспедиции, на большинстве которых стоят грифы «секретно» или «по секрету», в настоящее время позволили воспроизвести выполнение этой масштабной государственной задачи и показать роль всех её участников - от матросов и рядовых солдат до офицеров и командного состава.
9 ноября 1768 г. в Адмиралтейств-коллегию последовал высочайший указ: «Повелеваем контр адмиралу Сенявину давать из оной коллегии все сведения и справки, какие он требовать будет», разработать вместе с Сенявиным подробный план выполнения порученной ему «Донской экспедиции» и ей представить.3 Затем Екатерина II сформулировала генеральную цель затеваемой экспедиции, обозначив и перспективы действий будущей флотилии: «Иметь военные суда на Азовском море», которые могли бы «в любое время быть годными в военном действии против тамошних флотов».
Итак, цель поставлена, но где для её выполнения взять надежных и способных офицеров, так как большинство из них уходило в Средиземное море? Кроме того, предстояло спроектировать военные суда особого рода, пригодные для действий на узком Азовском театре, причем для их строительства оставалось только не занятое противником устье Дона. В этой связи отметим, что адмирала А.Н. Сенявина все-таки знают подготовленные читатели и историки, поэтому следует назвать менее известные имена офицеров, которые вместе с ним создавали Азовскую флотилию и вложили в нее свой труд, энергию, силы и знания. Это генерал кригс-комиссар И. М. Селиванов, полковник М. И. Рябинин, капитан 2 ранга Тишевский, капитаны 1 ранга П. И. Пущин и Ваксель, корабельный мастер подполковник Иван Афанасьев (Афонасьев), к которому впоследствии присоединился его сын Семен, выдающийся корабельный мастер Александр Семенович Катасанов (будущий обер-сарваер Российского флота, то есть главный кораблестроитель, и директор училища корабельной архитектуры в Петербурге), мастер Василий Селянинов, галерный мастер Щепин и другие. Чуть позже, когда Донская флотилия начнет оперировать не только в Азовском, но и в Черном морях, её ряды пополнятся такими достойными моряками-черноморцами, как Ф. А. Клокачев, Я.Ф. Сухотин, А.И. фон Круз, П. В. Пустошкин, А. Муромцев (Муромцов) и другие.
В самых тяжелейших условиях, включая бытовые, они выполняли свой долг. После завоевания крепостей Азова и Таганрога личный состав флотилии жил прямо на судах не только в тёплое время года, но и зимой, так как эти крепости были разрушены по настоянию турок еще при императрице Анне Иоанновне и, соответственно, никакой инфраструктуры там не существовало. Адмирала А. Н. Сенявина как начальника флотилии очень беспокоило состояние здоровья своих подчиненных и работников на донских верфях, где свирепствовали всякого рода болезни. Так, в одном из частных писем Алексей Наумович сообщал вице-президенту Адмиралтейств-коллегии графу И. Г. Чернышеву: «Больных всякий день умножается, и почти одна лихорадка. Я разсуждаю купить в малороссийских слободах вина до 1000 ведер, да настоя с полынью велел давать каждое утро, кто пойдет на работу, по чарке». Для «збережения здоровья» Чернышев советовал Сенявину: «Не кушайте Бога ради рыбы, она в вашем месте яд. Употребляйте больше полыни».  Вскоре к лихорадке добавилась более страшная болезнь - моровая язва (чума), пик которой пришелся на 1770-1771 гг. А следом разразилась эпидемия холеры, уносившая жизни многих матросов и мастеровых людей, погибли и первый капитан над Таганрогским портом Н. Горяйнов и кригс-комиссар И. М. Селиванов.
Летом 1771 г. 2-я (Крымская) армия под командованием генерал- аншефа князя В. М. Долгорукова взяла Перекоп и вступила в Крым. Моряки Азовской флотилии оказывали войскам с моря огневую поддержку, доставляли им провиант, наводили мосты через Генический пролив, не допускали прорыва судов противника в Азовское море, высаживали с судов флотилии десантные войска для их дальнейших операций против турецких крепостей. После взятия главных опорных пунктов турок - крепостей Арабат, Керчь и Еникале, сухопутные войска далее уже успешно действовали в Крыму.
После завоевания Крыма моряки совершали почти невозможное. На своих плоскодонных кораблях, непригодных к плаванию в глубоководном Черном море из-за «нерегулярной конструкции» и плохих мореходных качеств, они, тем не менее, крейсировали вдоль восточных и юго-восточных берегов Крымского полуострова, осуществляли патрулирование в обширных районах - у Балаклавы, Кефы (Феодосии), Судака и Суджук-Кале и отражали нападение противника на Крым. Наиболее характерны такие примеры. Летом 1773 г. отряд судов из трех кораблей, одного фрегата и бота под командованием капитана 1 ранга Я. Ф. Сухотина, находясь на боевом дежурстве в районе Кызылташской бухты (устье Кубани), обнаружил 20 турецких военных транспортов и пять из них уничтожил, остальные успели войти в реку.6 Еще один успех на море произошел в июне того же 1773 г. Тогда в бою под Балаклавой, несмотря на резкое неравенство сил и отсутствие линейных кораблей, российские моряки одержали блестящую победу над превосходящей турецкой эскадрой в составе двух 54-пушечных кораблей (одного под вице-адмиральским флагом), и двух крупных шебек от 24 до 36 пушек.
Русско-турецкая война завершилась подписанием в июле 1774 г. Кучук-Кайнарджийского мирного договора, который закрепил за Россией обладание стратегически важными крепостями Азов, Керчь, Еникале и Кинбурн. Осуществились мечты двух выдающихся монархов - Петра Великого и Екатерины II: Российская держава получила выход к Черному морю, утвердилась на берегах Азовского и Черного морей, где возникли реальные предпосылки для строительства военного флота. Крымские, кубанские, ногайские и другие татары стали вольными и независимыми от турецкого султана. Колоссальная заслуга в этом масштабном процессе принадлежала российским морякам.
После выхода России к Черному морю, уже в мирных условиях, они продолжали выполнять возложенную на них задачу по обороне Крыма. Служба была тяжелая, личный состав флотилии постоянно находился в напряжении, ожидая от турок провокаций или неприязненных действий. Часто турецкий линейный флот выходил в Черное море и приближался к крымским берегам, а в распоряжении россиян по-прежнему имелись только корабли несовершенной конструкции и четыре новых фрегата, построенных на реке Хопре, так как на черноморском побережье пока не было ни одной судоверфи. На послевоенные годы пришелся накал обстановки в акватории восточного и юго-восточного побережья Крыма. Оттоманская Порта категорически не могла смириться с потерей верховной власти над крымскими и кубанскими татарами, готовила силы для нападения на крепости Керчь и Еникале, собирала войска для десантирования в Крым, а в целом её враждебная позиция в отношении России во второй половине 1770-х гг. едва не привела к новой войне. Вновь, как и в военное время, правительству России пришлось полагаться на моряков-черноморцев.
В мирное послевоенное время россияне оборудовали и оснащали завоеванные порты - Таганрог, Керчь и Еникале. Бытовые условия офицеров, проходивших службу на Азовском и Черном морях, мягко говоря, не отличались комфортом, да и особенного досуга тоже еще не существовало. Зачастую в редкие часы, свободные от служебных обязанностей, им просто негде было собраться и отдохнуть, и оставалось всего лишь два варианта - либо ходить в гости друг к другу, где цивилизованно пить чай и беседовать на волновавшие темы, либо идти в кабаки и трактиры. Последние заведения большинству офицеров конечно же посещать не хотелось, поэтому они собирались на квартирах своих сослуживцев по любому подходящему поводу, особенно в дни семейных торжеств, крестин младенцев, на дни рождения. На такие будничные и редко выпадавшие праздничные времена интересно взглянуть глазами иностранного офицера на русской службе - капитана 2 ранга Вениамина Тизделя.
Родом из Англии, он начинал службу на Азовском, а затем и Черном морях и оставил записки, которые вёл даже находясь в турецком плену. Так, рассказывая об одном эпизоде повседневной жизни своих сослуживцев, Тиздель пишет, что однажды по случаю своих именин, один офицер «по существующему между русскими обыкновению», пригласил на пирог всех адмиралов и капитанов. «Обязанностью приглашенных было выпить водки и поздравить хозяина, - пишет Тиздель. - Всякий ел и пил предложенное, как совершенно неожиданно лейтенант Масалов подбежал ко мне с упреками, что его из-за меня не производят в капитан-лейтенанты, а в заключение своей речи ударил меня палкой. Заметив, что он пьян, я хотел было оставить это без внимания, но он, видя мое хладнокровие, начал, по существующей в России манере, бранить моих родителей, уже умерших и которых он никогда не видел. Надо было положить конец этой неприятной сцене: я так ударил его, что он потом две недели лежал в постели. Потом он просил прощения и был не только почтителен, но даже искал моего расположения. Я пришел к заключению, что для приобретения почета в том обществе, где я находился, необходимо бить его членов».
В тот трудный период становления российских морских сил на Черном море морякам приходилось также сложно, как и в военное время. Турки издавна считали это море «наследственной областью» султана и не могли спокойно видеть, как русские корабли, и теперь уже не только купеческие, совершают по этой «вотчине» свои плавания. Турецкие начальники слали русскому командованию раздраженные письма с упреками, что плавание русских по Черному морю незаконно и предлагали добровольно прекратить его, а в противном случае все военные суда они будут считать разбойническими.
В связи с обострением обстановки, перед отправлением в очередное патрулирование командиры судов Азовской флотилии получали инструкции быть предельно бдительными и выдержанными, чтобы не спровоцировать военный конфликт.
К сентябрю 1778 г. турецкий адмирал, командующий флотом, обложил своими судами (около 160 вымпелов) весь южный берег Крыма, изыскивая возможность произвести высадку десанта. Но российское сухопутное командование, в частности, генерал-поручик А. В. Суворов, хорошо организовало оборону побережья и, продержавшись до конца октября, турки ушли к своим берегам.
Обострение отношений с Оттоманской Портой из-за Крыма и татар привели в 1787 г. к началу новой войны. Юному Черноморскому флоту отводились следующие задачи: следовать в западном направлении и выйти на позицию к Варне, где уничтожить находившиеся там турецкие морские силы, отражать нападение противника на Севастополь и совершать крейсерские операции от Варны до Босфора. В первых же операциях на море, в сентябре 1787 г., 66-пушечный корабль «Мария Магдалина» попал в жесточайший шторм и получил серьезные повреждения. Ветром его снесло к Босфору, где его захватили турки; весь экипаж в количестве 396 человек попал в плен.
«Марией Магдалиной» командовал тогда уже известный нам капитан В. Тиздель, поступок которого вызвал прямо противоположные суждения современников и морских историков XIX в. Так, одни оправдывали Тизделя и говорили, что «видя неизбежную потерю корабля, он предложил своим подчиненным потопить корабль и погибнуть вместе с ним, но на этот благородный вызов не откликнулся ни один голос: офицеры и команда предпочли позорный и тяжкий плен, и единогласным постановлением консилиума решили отдаться туркам. Другие, особенно молодежь, резко осуждали Тизделя, не сомневаясь, что он сам «безчестнейшим образом предал себя в руки турков» и считали, что без боя он не имел права сдавать корабль.
Как бы там ни было, но команда «Марии Магдалины» оказалась в константинопольской тюрьме, где содержалась вместе с ворами и убийцами. Русских матросов турки заковывали в кандалы и нещадно били за малейшую провинность, отправляли на своих судах и галерах в Черное или Эгейское моря, то есть вынуждали воевать против своего отечества. Матросы поступали так, как им подсказывала смекалка:при первой же возможности сдавались в плен своим же. Тиздель довольно подробно рассказал в записках о жизни его экипажа в тюрьме, о том, как россияне умирали от чумы и опасных болезней. После пятилетнего пребывания в турецком плену из всей команды корабля «Мария Магдалина» домой вернулось только 139 человек.
   Сам бывший командир этого корабля Вениамин Тиздель указом Екатерины II был исключен из русской службы и вернулся в Англию. Впоследствии вновь построенному кораблю присвоили такое же наименование - «Мария Магдалина», в память о мученическом плене сотен российских моряков, воевавших в русско-турецкой войне 1787-1791 гг.

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить