Восстание СпартакаЕсли в первые месяцы восстания римское правительство не уделило ему внимания, а в дальнейшем пыталось подавить «мятеж гладиаторов» сравнительно небольшими отрядами, то теперь республика приняла меры, которые, как казалось сенаторам, должны, наконец, вырвать с корнем «позор вооружённого восстания рабов». В самом деле; против них были направлены оба консула 72 г. до н. э., Люций Геллий и Гней Лентулл. Сенат, по словам древнего историка, отправил против Спартака обоих консулов, «как если бы дело шло об одной из самых трудных и больших войн». Но, так как войска по-прежнему были нужны и за Пиренеями и в горах Армении, консулам могли выделить только два легиона.


Несмотря на немногочисленность своих сил, консулы перешли к решительным действиям. Прежде всего один из них, Геллий, командовавший в начале похода обоими легионами, уничтожил в Апулии, у горы Гаргана, отделившуюся часть повстанцев во главе с Криксом. Германцы и другие рабы, находившиеся в этом отряде, сопротивлялись отчаянно и мужественно, но были разбиты. Сам Крикс и две трети его воинов нашли смерть в этом сражении. Однако в остальном война велась неудачно для римлян. Спартак с основными силами отходил по отрогам Апеннинских гор на север, прокладывая себе путь в долину реки По и дальше к снежным вершинам Альп. Геллий и Лентулл решили окружить его войско. Для этого Лентулл двинулся быстрым маршем вслед за Спартаком, обогнал его и преградил дальнейший путь. С юга в это время приближался Геллий.
Не в первый раз было Спартаку принимать ответственные решения. Он понимал, что в случае осуществления римских планов его отрядам придётся биться на два фронта. Чтобы избежать этого, Спартак оторвался от преследующих его войск и где-то в Апеннинских горах обрушился на преградившего ему дорогу Лентулл а, который укрепился на возвышенности. В жестокой битве римляне окружили воинов Спартака, но он сумел направить всю силу удара в одно место и разбил отряды помощников консула. В руки восставших попал весь римский обоз. Для отдыха не было времени — уже приближалась армия Геллия. Спартак повернулся против него, разгромил его легионы в открытом сражении и, почтив память погибшего Крикса гладиаторским сражением, в котором принуждены были биться 300 пленных римлян, снова двинул свои победоносные войска на север.

 

Гладиаторы

Бой гладиаторов. Рисунок с фрески в Помпеях.


Но на пути к свободе было ещё одно препятствие. Наместник Цизальпийской Галлии (так называлась у римлян Северная Италия — долина реки По, населённая галльскими племенами) Кассий встретил армию Спартака у города Мутины. У римского полководца было около 10 тысяч свежих солдат, но он не выдержал натиска спартаковцев и, потерпев поражение и потеряв много людей, с трудом спасся от гибели.
Уничтожение обоих консульских легионов и захват укреплённого лагеря Кассия были крупными победами. Они открывали, наконец, свободный путь за Альпы. Но вместе с тем они настолько укрепили уверенность рабов в своих силах,что сторонников ухода из Италии становилось всё меньше. Тем настойчивее раздавались голоса тех, кто требовал похода на Рим. Разве не настал час, чтобы гордая столица стала добычей вчерашних рабов? Разве не переполнена кровью и слезами всякая мера терпения? И, кроме того, как оставить в неволе тысячи других, кому ещё не посчастливилось найти себе место в рядах восставших? В рабах заговорило великое чувство классовой солидарности. Нет, они не согласны покинуть в тюрьмах и застенках, на полях и в рудниках тысячи своих братьев! И зачем теперь, после побед над обоими консулами, подобно жалким беглецам, уходить из страны, обильно политой их потом и кровью? И неизвестно ещё, что ждёт их дома. А ведь предстоят огромные опасности и лишения долгого пути...
Кто может поручиться, что живы родители, что дети, оставленные в колыбели, счастливо избежали смерти или плена и узнают своих отцов, что жёны не погибли в нужде или не отыскали себе новых мужей? Нет, пусть Спартак ведёт их на Рим; и горе Риму!
При таком настроении большинства войска можно было принять лишь одно решение, и Спартак повернул на юг. Для успеха задуманного дела важны были внезапность и стремительность нападения. Спартак приказал сжечь всё лишнее, уничтожить ненужный скот, пожертвовать пленными. Стодвадцатитысячное войско быстро двигалось на юг. Воинов было достаточно, и Спартак не брал тех, кто не влился в ряды восставших рабов в то время, когда против них действовали оба консула, а теперь, прослышав о цели похода, готовы были присоединиться к повстанцам в надежде на добычу.
Римские консулы ещё не были уничтожены. Они соединили остатки своих легионов и пытались остановить грозный поход в Пиценуме. Но что могло противостоять энтузиазму и натиску тысяч людей, воодушевлённых мыслью о возмездии, ставшем целью их стремлений? Римские войска потерпели тяжёлое поражение и обратились в бегство. Сенат приказал консулам прекратить военные действия. В Риме не на шутку опасались, что вся эта масса окрылённых победами над прославленными легионами, закалённых в боях, ожесточённых перенесёнными страданиями, неукротимых в своей ненависти людей устремится к столице. При выборах должностных лиц на следующий год многие боялись выставлять свои кандидатуры. В конце концов претором был избран Марк Красс, видный сулла- нец, один из самых богатых рабовладельцев Рима. К этому времени спартаковцы, отбросив по пути отряд претора Манлия, уже прошли через Самний и вышли к границам Лукания. Было неясно, собирается ли Спартак идти на Рим, и Красс двинул свои легионы в Пицентийскую область, прикрыв путь к столице.
Но Спартак обманул ожидания врагов; он не пошёл на Рим. Несмотря на победы над консулами, он не верил в возможность захвата Рима: ни один город Италии не перешёл на сторону рабов. Да и что было делать даже стотысячному войску рабов с Римом, число жителей которого приближалось, быть может, к миллиону? Трезвый ум Спартака не допускал бессмысленного риска тысячами жизней, тысячами людей, которые выдвинули его, верили ему, шли за ним на смерть. И у него уже сложился новый, ещё более глубокий и величественный план дальнейших действий. Ключ к победе над Римом не находится в здании сената, и сила римлян не в том, что они владеют семью холмами над Тибром. Если уж речь идёт не о том, чтобы вернуть рабов к их давно утраченным очагам, если принять к сердцу интересы не только фракийцев и галлов, товарищей по школе Батиата, но всех тысяч рабов, если вести борьбу со всем Римом, со всем рабовладельческим миром, построенным на крови и слезах, на угнетении и эксплуатации, то выход может быть только в одном, и только одно даёт право мужественно смотреть в будущее и надеяться на победу своего справедливого дела: надо, не ограничиваясь Италией, распространить восстание на провинции, освободить и присоединить к борьбе всех рабов, где бы они ни томились — в рудниках Испании или на полях Африки, в мастерских Греции или в сицилийских каменоломнях. И начинать надо с ближайшего, с наиболее достижимого. Поэтому путь ведёт отныне не к стенам Рима и не к северным хребтам, отделяющим Италию от остального мира, а к неширокому проливу, за которым лежит Сицилия. Именно там, где ещё живы в сердцах невольников воспоминания о славном царстве восставших рабов, можно будет найти поддержку, укрепиться и подготовить силы для новых боёв, которые будут упорнее и значительнее прежних.

Схыватка гладитаоров

Новый план действий требовал новой тактики. Неизвестно, в какой мере Спартак посвящал воинов в свои дальнейшие намерения, но во всяком случае о походе на Рим больше не было речи. Быстро и целеустремлённо двигались спартаковцы на юг. В стороне оставались и Рим, с ужасом ожидавший невиданного нашествия, и Капуя, и Везувий, первое убежище беглецов. Теперь они, превратившись в грозную силу, безостановочно двигались вперёд. Нужно было, не теряя времени, вывести из Италии как можно больше дисциплинированных, прошедших через все военные трудности воинов.


Красс по-своему оценил движение рабов. Он и сам готов был не торопиться с решительным сражением. Опытный полководец и прожжённый политический деятель, наживший огромное состояние, скупая за бесценок земли и имущество казнённых Суллой, жадный и осторожный, жестокий и предусмотрительный, Красс не привык торопиться в важном и опасном деле. К тому же он отлично знал, что воины его шести легионов, не говоря уже об остатках разбитых консульских войск, совершенно деморализованы легендарными победами Спартака. Поэтому он разбил лагерь в Пицентийской области и отправил своего помощника Муммия с двумя легионами в обход, приказав ему вести постоянное наблюдение и неотступно следовать за повстанцами, но не ввязываться в серьёзный бой. Однако Муммий решил отличиться, и при первом случае, когда ему показалось, что победа сама даётся в руки, напал на Спартака. Но легионы Муммия не выдержали столкновения и, теряя оружие, обратились в бегство. Отбросив преграждавший ему дорогу отряд, Спартак удалялся в глубь Лукании, двигался к морю. Вскоре перед рабами открылись горы, окружающие Турин, а затем и самый город.
Заняв Турии, сравнительно крупный порт на Тарентском заливе, Спартак стал готовиться к дальнейшему походу. Здесь войско рабов вступило в оживлённые торговые сношения с местными купцами. Продавая добычу, воины по приказу Спартака требовали в уплату не золото и серебро, а медь и железо, необходимые для изготовления оружия Возможно, что в подчёркнутом пренебрежении к драгоценным металлам выразились и смутные мечтания рабов, стремившихся ниспровергнуть мир, построенный на богатстве одних и рабстве сотен тысяч других.
  К этому времени Красс также стал двигаться на юг. Муммия с остатками его отряда он встретил сурово и, вручая снова оружие потерявшим его воинам, потребовал, чтобы они нашли поручителей, которые подтвердят, что они будут его беречь. Стремясь любой ценой поднять боеспособность своих легионов, Красс не остановился перед применением самых крутых мер: 500 воинов, которые первыми обратились в бегство, были разделены на десятки, и из каждого десятка один, выбранный по жребию, был подвергнут позорной казни. Возобновляя это старинное, наполовину забытое наказание для трусов, Красс добился того, что стал, как выражается греческий историк, для своих солдат «страшнее побеждавших их врагов». Действительно, римляне теперь с переменным успехом вступали в стычки с мелкими отрядами рабов, выступавших из Турий в поисках продуктов питания и другой добычи.
Военные действия стали затягиваться, но Спартак не терял времени. Для переправы в Сицилию необходимы были корабли. Так как в Туриях их, по-видимому, не удалось захватить, Спартак вступил в переговоры с пиратами. Пираты обещали помочь, и войско рабов двинулось в новый поход — на крайний юг Италии, к Мессинскому проливу.
  В самом деле, в Сицилии, ещё недавно дважды пережившей восстания рабов, слухи о победах Спартака не оставались без последствий. Только исключительная строгость и жестокость римских наместников на острове и местных рабовладельцев удерживали до поры до времени рабов в повиновении. После подавления двух рабских восстаний на острове Сицилии рабам воспрещалось, напри
мер, в каком бы то ни было случае брать в руки оружие; известен случай, когда раб, убивший дикого кабана и поднёсший его в дар наместнику Сицилии, был казнён, так как нарушил запрет. В годы спартаковского восстания террор усилился. Сицилийский наместник Веррес производил многочисленные аресты среди рабов и свободных и даже казнил какого-то римского гражданина, заподозренного в том, что он шпион, отправленный в Сицилию вождями восставших раб.
Трудно сказать, разгадал ли Красс план Спартака, но римский полководец двигался, не отрываясь, вслед Римский легионный за его войском. Воинам Красса каза-    орёл
лось, что Спартак отступает, боясь сражения, и это вселяло в них бодрость. Пользуясь этим, Красс уничтожил сначала стоявший отдельно десятитысячный отряд рабов, а затем ему удалось нанести чувствительный удар и самому Спартаку.
Но Спартак не дал себя задержать, и это было главное. Быстрым маршем двигались его отряды на юг, где в проливе уже ожидали его корабли киликийских  пиратов. Сицилии угрожала немалая опасность, и наместник Веррес решил принять свои меры. Не надеясь на проведённое по его приказу укрепление берегов Сицилии и не имея флота, средства на содержание которого были им давно присвоены, Веррес решил, пренебрегая гордостью и достоинством римского наместника, завязать прямые сношения с пиратами. Результат не замедлил сказаться. Когда спартаковцы вышли, наконец, к берегам Сицилийского пролива, пираты, взяв договорённые подарки, обманули Спартака и увели свои корабли.
Неширокий пролив, отделяющий Италию от Сицилии, отличается тем не менее сильным течением, а у берегов его разбросаны острые скалы. По древним легендам, этот пролив охранялся сказочными чудовищами Скиллой (в латинском произношении Сциллой) и Харибдой.
«Скиллой,— пишет римский историк,— местные жители называют скалу, вдающуюся в море. Сказания же придали ей столь чудовищный вид, будто бы это женщина, у пояса которой торчат собачьи головы, потому что волны, сталкивающиеся у этой скалы, издают шум, напоминающий лай собак». Ещё опаснее расположенная на противоположном берегу Харибда: «Море у Харибды бурливое, оно затягивает невидимым водоворотом случайно занесённые туда корабли, тащит их на протяжении шестидесяти миль к тавроменийским берегам и там выбрасывает из своей глубины их обломки...».
Но никакая опасность не могла остановить воинов Спартака. Они решили любой ценой переправиться через узкий пролив. Не имея лодок, рабы пытались переплыть бурные воды на плотах, под брёвна которых подводили бочки, привязывая их лозами или кожаными ремнями. Но быстрое течение сносило сцепившиеся между собой плоты, и не удалось переправить в Сицилию даже двухтысячный отряд, назначенный для этой цели. К тому же и Красс, понимавший размеры опасности, грозившей Риму, если война перебросится в Сицилию, принял меры к тому, чтобы сделать переправу на плотах невозможной.
Убедившись в том, что предательство пиратов погубило столь широко задуманный план, Спартак повернул от моря, обманувшего его надежды. Но за это время и Красс успел сделать многое. Видя, что враги отходят на крайний юг Италии, Красс решил отрезать рабов, запереть их, лишить подвоза продовольствия и уничтожить. Его воины выстроили поперёк Бруттийского полуострова, в самом узком его месте, ров, имевший в ширину и глубину около четырёх с половиной метров, а над рвом возвели земляную насыпь, укрепив её палисадом. Они трудились днём и ночью, торопились, но большое и трудное дело (укрепления были выстроены на протяжении более 50 километров) удалось окончить, как выражается биограф Красса, «против ожидания в короткое время». Спартак попытался пробиться, но потерпел большой урон и отступил. Наконец-то грозный вождь рабов оказался в западне!
Уже приближалась зима, третья зима восстания. Рабы вскоре стали ощущать недостаток продовольствия и фуража. Неудача похода в Сицилию не могла не отразиться и на моральном состоянии войска; сказывалась и усталость. Но Спартак был далёк от мысли, что это уже конец. Только бы вырваться из ловушки, в которую они попали благодаря пиратам! И в ожидании конных отрядов, стекавшихся со всей южной оконечности полуострова к нему, Спартак не пытался идти на штурм укреплений, а постоянно беспокоил осаждавших. Рабы часто совершали мелкие нападения или, выждав, когда ветер повернёт в сторону врага, поджигали хворост, набросанный в ров. Чтобы укрепить решимость своих воинов, Спартак приказал повесить на виду у своего и римского войска пленного римлянина — живой образ той участи, на которую могли бы рассчитывать побеждённые или сложившие оружие. Узнав, что в Риме на смену Крассу готовятся прислать Помпея, и понимая, что Красс не хочет ни с кем разделить славу победителя, Спартак попытался завязать с ним переговоры, но получил отказ.
Дождавшись, наконец, прибытия конных отрядов, осаждённые в одну из ненастных ночей устремились к римским укреплениям. Прежде чем сторожевые отряды римлян успели вызвать подкрепления, ров был засыпан землёй, завален деревьями, сучьями, трупами лошадей и павших в бою. По созданному таким образом мосту значительная часть рабов вышла из ловушки. Вскоре оттуда выбрались и остальные.
При известии о том, что Спартак обманул все его ожидания, Красс вначале растерялся. Он боялся, что отчаяние заставит рабов стремительно двинуться на Рим, и написал в сенат, что для окончания войны следует немедленно отозвать из Испании Помпея, а с Востока — наместника Македонии Лукулла, брата римского полководца, успешно сражавшегося в Малой Азии против Митридата.

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить