Горацио НельсонВзгляды Наполеона на сущность морской войны не оставались неизменными в течение всей его карьеры: скорее их можно назвать неустойчивыми. Часто они менялись под влиянием событий; иногда на них оказывала сильное влияние страстная ненависть к Англии,— своему главному непримиримому врагу. Эти взгляды лучше всего выясняются из оставшейся после него, обширнейшей переписки. Еще в 1797 г., получив назначение командующим Итальянской армии, Бонапарт настойчиво возражал против излюбленного Комитетом Общественной Безопасности проекта о высадке экспедиционной армии в папское государство,— если предварительно не будет обеспечено за французским флотом обладание морем, В 1797 г., ужо прославленный своими громкими победами и Италии, Бонапарт настаивал перед Директорией на предъявлении побежденной Австрии, Сардинскому королевству и Венецианской республике требований, обеспечивающих военному морскому флоту Республики господствующее в Средиземном море положение.


„Владея С. Пьетро, Корфу и Мальтой",—писал он,—„мы будем хозяевами всего Средиземного моря. Острова Корфу, Уайте и Кефалония имеют для нас большее значению, чем вся Италия. Если бы нам пришлось выбирать, то лучше было бы возвратить Италию императору и удержать за собой эти четыре острова. Турецкая Империи разрушается с каждым днем. Обладание четырьмя островами даст нам возможность или поддержать ее или захватить от нее свою долю. Недалеко то время, когда мы увидим, что для того, чтобы действительно уничтожить Англию, нам надо овладеть Египтом. Обширная Оттоманская империя, которая приближается к гибели с каждым днем, налагает на лис обязанность принять меры к охране нашей торговли в Леванте.
„Если при заключении мира нам придется согласиться па уступку мыса Доброй Надежды Англии, то нам следует захватить Египет.... Мы могли бы отправиться туда с 25.000, под конвоем 10 кораблей и овладеть им. Я желал бы, гражданин министр, чтобы Вы навели справки о том, какое впечатление произвела бы на Порту наша экспедиция в Египет.
В этот же период мирных переговоров с Австрией, Бонапарт, в качество Главнокомандующего Итальянской армией, пишет следующую инструкцию Казимиру Перье:
„Прибыв в Венецию, Вы, в сопровождении начальника сухопутных сил п посланника, явитесь к Временному Правительству. Вы ему скажите, что согласие в принципах, существующее между Французской и Венецианской республиками, и покровительство, которое мы им оказываем, требуют быстрого снаряжения флота для помощи нам в обеспечении господства в Адриатическом море н на островах его. Скажите, что для этой цели я и послал войска на Корфу для удержания его за Венецианской республикой, и что отныне ей необходимо деятельно работать над приведением своего флота в хорошев состояние.
„Под этим предлогом Вы приберете все к своим рукам, постоянно проповедуя на словах единство обоих республик и всегда называя ее флот венецианским флотом... Я намериваюсь захватить для французской республики все венецианские корабли и всевозможные припасы для Тулона.
17 ноября 1797 г. Бонапарт подписал с австрийскими уполномоченным Кампоформийский договор, но которому Венеция вошла в состав Цизальпинской республики, ее владения на материке были поделены между Австрией и Францией, причем последняя получила остров Корфу и соседние с ним острова. Бельгия также отошла к Франции. Таким образом, требования Бонапарта, считавшиеся им необходимыми для подготовки наилучшей позиции для будущей борьбы с Великобританией, были достигнуты им в полной мере. В то же время Франции получила свободу действий и распоряжений всеми своими силами и ресурсами в борьбе против Англии, утратившей своих союзников на материке. Выясняя Директории выгодность заключенного им мирного договора, Бонапарт пишет:
— Если Цизальпинская республика имеет лучшую поенную границу в Европе; если Франция приобретает Майнц и Рейн; если она в Леванте владеет превосходно укрепленным о. Корфу и другими островами,— то чего же более Вам желать? Не разброски же сил для того, чтобы Англия могла продолжать отнимать владения от нас, от Испании, от Голландии? Наше правительство должно или уничтожить английскую монархию, или дождаться собственного низвержения подкупами и интригами этих деятельных островитян. Настоящий момент дает нам возможность вести выгодную игру. Сосредоточим же всю нашу деятельность па флоте и уничтожим Англию. Раз это сделано—вся Европа у наших ноги.
По заключении мира с Австрией, Бонапарт был назначен, в декабре 1797 года, главнокомандующим армией, предназначенной для действий против Англии. В переписке, за этот период, имеются многочисленные его распоряжения Вертье и начальникам частей армии, но сосредоточению войск из Италии к Английскому Каналу; адмиралу Брюэсу, командовавшему отрядом судов у о. Корфу, было предписано идти в Брест. Но уже в феврале 179В года Бонапарт пишет Директории:
— Нам все-таки и через много лот не удастся приобрести господство на морях. Высадка же десанта и Англии, без обеспечения обладания морем, была бы операцией самой смелой и самой трудной из всех, когда либо предпринимавшихся.
Приготовления в Бресте и Булони продолжались (посылка инженеров для осмотра фортов и пр.), но, невидимому, в это время они ужо имеют демонстративную цель. В конце февраля Бонапарт посылает в Тулон распоряжение не только не отправлять из этого порта ничего в Брест, но, наоборот, собрать в нем все крейсировавшие а Средиземном море корабли. В марте Бонапарт отправляет Директории письмо, содержащее в себе ряд невыполнимых требований, без которых, по его мнению, высадка в Англию будет немыслима; в заключение он пишет:
— Существует только три способа нанести поражению Англии: во первых, прямое вторжение в ее пределы, во вторых, нападение на Ганновер и Гамбург, как континентальные центры ее торговли, и в третьих, — экспедиция в Левант.
Наконец, 6-го марта Бонапарт представляет Правительству записку, содержащую уже соображения о приготовлениях к экспедиции, имеющей целью завоевание Египта и Мальты.
Ни обширная переписка Наполеона, ни многочисленные, посвященные его жизни и деятельности исследования,—но позволяют нам, с исчерпывающей достоверностью, установить, кому принадлежит инициатива замысла Египетской экспедиции.
В зиму 1797—08 г.г., когда в Канале были сосредоточены подавляющие силы британского военного морского флота, а французская морская сила находилась еще в совершенно расстроенном состоянии, риск такой, по существу совершенно безнадежной, экспедиции не мог входить в расчеты Бонапарта, бывшего тогда уже самым популярным генералом в республике, питавшим в себе широкие честолюбивые замыслы. Можно предположить, что, занимая пост главнокомандующего всеми вооруженными силами Франции, которая в это время никакой другой войны не вела,—он пользовался этим положением в своих целях, чтобы соответственно влиять на правительство.

Сам Бонапарт не считал сложившуюся в это время обстановку благоприятной для осуществления своих честолюбивых замыслов, а подозрение, с которым к нему стали относиться правительственные и круги, могло и ему внушить желание сойти на некоторое время, впредь до выяснения обстановки, с политической арены, использовав это время для новых громких военных успехов, которые еще более укрепили бы его популярность во Франции.