Содержание материала

Ява и СуматраВ 1849 году в Париже в библиотеке Бурбонского дворца работал португальский историк Мануэл де Сантарен. Сантарен был известен ученому миру многочисленными трудами по истории картографии и португальских открытий. Проявляя огромную изобретательность, он доказывал, что все великие открытия в восточном полушарии совершены были португальцами. Португальцы, по словам Сантарена, проложили пути в Индию, на Дальний Восток, к Молуккским островам и к Австралии. Они первые нанесли на карту эти пути, они, наконец, сыграли роль просветителей и учителей народов Африки и Азии.


Организаторы разбойничьих заморских экспедиций оказывались у Сантарена светочами географической мысли, осиные гнезда португальской экспансии — заповедниками чистой науки. Для иллюстрации «несравненных» достижений португальских мореплавателей Сантарен решил составить большой атлас, включив в него специально отобранные для этой цели карты XIII—XVI веков. Работая над этим атласом, Сантарен обнаружил в дворцовой библиотеке карты португальского кормчего первой половины XVI столетия Франсишку Родригеша.
Родригеш принимал участие в первой португальской экспедиции к Молуккским островам — родине пряностей, а экспедиция эта послана была в конце 1511 года из Малакки, только что завоеванной португальцами.
На картах Родригеша была показана длинная цепь островов, протянувшихся от Малаккского полуострова к Молуккам. Все острова — Суматру, Яву, Малые Зондские — Родригеш нанес с изумительной точностью. Сантарен воспроизвел карты Родригеша в своем атласе и указал при этом, что составлены они были между 1524 и 1530 годами.
Такая датировка вполне удовлетворительно объяснила осведомленность Родригеша. Ведь за 13—19 лет, минувших со времени первого посещения островов Малайского архипелага португальцами, в морских архивах Лиссабона могли, разумеется, накопиться материалы, которые позволяли нанести на карты все Большие и Малые Зондские острова в соответствии с их действительными очертаниями.
Но вот спустя целое столетие, в 1944 году, выяснилось, что Родригеш составил эти карты не в 1524 году, а в 1513 или в 1514, сразу же после возвращения из путешествия на Молукки.
И любопытная деталь: доказано было, что Сантарен не мог об этом не знать, подготовляя к изданию карты Родригеша. Дело в том, что эти карты были сброшюрованы с одной чрезвычайно интересной рукописью — отчетом о южно-азиатских странах португальского фактора (торгового агента) в Малакке Томе Пиреша. Пиреш направил свой отчет в Лиссабон, приложив к нему материалы Родригеша, и в 1514 году архисекретный пакет, врученный Пирешом капитану одного из португальских кораблей, был доставлен из Малакки в Европу.
Чем же объяснить, что Сантарен, который видел отчет Пиреша и знал, что приложенные к нему карты существовали уже в 1514 году, предпочел истинной их дате ложную?
Загадка эта решается весьма просто. Признавая, что в 1513—1514 годах Родригеш завершил работу над картами, Сантарен должен был объяснить, каким образом, совершив один-единственный рейс к Молуккам, этот кормчий получил возможность столь основательно изучить береговые линии бесчисленных островов гигантского архипелага.
И единственное правдоподобное объяснение напрашивалось само собой: очевидно Родригеш скопировал какую-то карту, составленную до того, как португальцы появились в Индонезийских водах. Но такого рода карту европейцы изготовить не могли.
Ни знаменитый венецианский путешественник Марко Поло, посетивший Суматру в XIII веке, ни монах Одорико Порденоне, побывавший на этом же острове в XIV столетии, ни Лодовико Вартема, венецианский авантюрист, который в самом начале XVI века добрался до Молуккских островов, не располагали для этого достаточными сведениями. Стало быть, речь могла идти лишь о карте, составленной до прихода португальцев в Юго-Восточную Азию малайскими, китайскими или яванскими мореплавателями.
Но как раз это-то объяснение менее всего устраивало Сантарена. И опасная рукопись — ценнейший труд Пиреша, в котором описывались все страны Южной Азии в эпоху их завоевания португальцами, — была заброшена на дальнюю полку. Там эта рукопись и пролежала, покрываясь «хронологической пылью» еще 90 с лишним лет.
Но может быть, никакой карты азиатского происхождения не было и в помине, и Родригеш по счастливому наитию правильно изобразил на своих картах острова, которые ему не довелось посетить? Нет, такая карта была, и сведения о ней содержатся в одном португальском документе — письме португальского правителя Индии Аффонсу Албукерки королю Мануэлу от 1 апреля 1512 года, опубликованном в 1884 году.
 Албукерки писал королю:
«Также посылаю Вам чертеж, снятый с большой карты одного яванского кормчего, а на этой карте показаны мыс Доброй Надежды, Португалия и земля Бразилия и Красное море и Персидское море и острова Гвоздики (Молукки) и пути морские, коими следуют китайцы и жители Формозы (Тайваня) с прямыми курсами, по которым ходят их корабли. И есть на той карте удаленные от моря страны, граничащие с приморскими и друг с другом. И сдается мне, государь, что карта эта лучшее из всего, что я видел на свете, и Ваше высочество зело возрадуется, узрев ее. А имена на этой карте даны яванскими буквами и их перевел один яванец, который знает грамоту. И чертеж сей я посылаю Вашему высочеству, ибо имею еще один, снятый Франсишку Родригешом, и, таким образом, Ваше высочество может воочию убедиться, где живут китайцы и формозяне, и каким путем пойдут ваши корабли к Островам Гвоздики, и где находятся золотые рудники земли Сам (Центральная Суматра) и острова Ява и Бантам, и где мускатные орехи и амбра, и земля сиамского короля, что лежит краю той земли, куда плавают китайцы и каким путем они возвращаются восвояси. Сама карта погибла на «Флор де Мар». Я с кормчим... изучал эту карту, дабы сообщить о ней Вашему высочеству все ценное. И считаю этот чертеж документом достоверным и важным, ибо согласно ему народы здешние плавали и плавают».
Предельная откровенность Албукерки объясняется тем, что письмо его не предназначалось для всеобщей огласки. Это был наисекретнейший документ, который королевские архивариусы направили на хранение в надежные тайники. Там он и покоился 350 с лишним лет. Копия же карты, о которой идет речь в письме, до сих пор так и не обнаружена, и есть основание предполагать, что она погибла во время лиссабонского землетрясения 1755 года.
Вся эта темная история представляет, однако, немалый интерес: фокусы Сантарена и откровенные признания его кумира Аффонсу Албукерки, завоевателя Гоа, Маллаки и Ормуза, свидетельствуют, что к моменту появления португальцев в Азии все моря и земли этого материка были уже открыты и нанесены на карты азиатскими мореходами, которые не только не являлись учениками португальцев, но выступали в качестве наставников и поводырей европейских пришельцев.
Албукерки упоминает о китайцах лишь вскользь, но он совершенно недвусмысленно говорит, что португальские капитаны и кормчие «открывали» Молуккские острова и «прокладывали» пути на восток по яванской карте.
А при внимательном изучении китайских, южноазиатских и португальских источников выясняется, что не только китайцы и яванцы, но также и малайцы Малакки и Суматры вписали немало славных страниц в историю мореплавания и на много столетий упредили португальских «открывателей», чьи географические «подвиги» с такой умопомрачительной ловкостью описывал Мануэл де Сантарен.
Если наложить на карту Европы Малайский архипелаг, вычерченный в том же масштабе, то острова его вытянутся огромной дугой на пространстве от Ирландии до устья Волги. Францию и Италию покроет контур одного только острова Борнео.
Это гигантское созвездие островов раскинулось по обе стороны от экватора — на 7 градусов к северу, на 10 градусов к югу, между Азией и Австралией.
Десятки тысяч островов — крупных, средних, мелких и мельчайших — нижутся в тысячемильные цепи, образуют длинные дуги, которые тянутся в сторону Филиппин, Новой Гвинеи, северных берегов австралийского материка.
Между гирляндами этих островов вечного лета, утопающих в зелени тропических лесов, наделенных неисчерпаемыми природными богатствами, сказочно-плодородными почвами, многочисленными естественными гаванями, лежат внутренние моря, где дуют муссонные ветры, исключительно благоприятные для мореплавания. Через эти моря—Южно-Китайское, Яванское, Целебесское, Банда, Тиморское — идут сквозные водные пути — дороги из Индийского океана в Тихий, от берегов Индии и Цейлона к берегам Филиппин, Китая, Кореи, Японии и к Новой Гвинее и Австралии. Этот архипелаг издревле населяли народы малайской семьи, для которых море было родной стихией. В первых веках нашей эры малайцы Больших Зондских островов пересекли с востока на запад весь Индийский океан и добрались до Мадагаскара.
Мальгаши, коренные жители Мадагаскара, ведут начало от далеких малайских предков и говорят на языке малайского происхождения. Незримые нити связывают с малайцами и обитателей островов Полинезии.
Достоверные исторические сведения о малайцах восходят к первым векам нашей эры (н. э.). Начиная примерно с III века н. э. самые западные острова архипелага Суматра и Ява, а столетием позже и Борнео, стали заселяться индийскими колонистами. Переселенцы из Южной Индии (и в меньшей степени из Бенгалии) основали ряд торговых и земледельческих колоний в устьях больших суматранских рек, впадающих в Малаккский пролив, и на северо-западном и южном берегах острова Явы.
Реки Суматры несли буровато желтые мутные воды через непроходимые леса. Истоки этих рек лежали далеко на юге, на склонах Барасанского хребта. Быстрые горные ручьи сливались на высоком, изрезанном глубокими оврагами и ущельями плато, которое окаймляло Барасанские предгорья с севера. Между этим плато и морем простиралась низменная болотистая равнина. Здесь реки текли в непролазных джунглях — римбе. У самого моря широкие речные русла распадались на бесчисленное множество рукавов и проток, которые пробивали себе путь в сплошной стене мангровых зарослей.
В римбе и на лесистом плато обитали бродячие племена — батаки, ала, гаджу, ачин, сакаи, которые не знали ни меди, ни бронзы, ни железа, не умели возделывать землю и кормились охотой и сбором плодов дикорастущих фруктовых деревьев.
В речных дельтах жили оседлые малайские племена, родственные коренным обитателям глубинных частей Суматры. На тучных, обильно орошаемых землях малайцы выращивали рис, снимая по два урожая в год. Их селения были подобны форпостам, основанным на вражеской территории. Врагом, суровым и неумолимым, была римба. Каждый клочок земли приходилось завоевывать у девственного леса, каждый шаг в знойной, дышащей влажной гнилью римбе стоил неимоверных усилий. Смельчаков, идущих на бой с римбой, подстерегали изнурительные тропические болезни, дикие звери, змеи, тучи насекомых, от которых не было покоя ни днем, ни ночью. Бездонные трясины сменялись чащами, оплетенными сетью лиан, заросшими колючими, источающими яд кустарниками. В самые ясные дни здесь царила жуткая полумгла; солнечные лучи не могли пробиться сквозь зеленый шатер древесных крон; люди, живущие в этих лесах, не видели веба, солнца, ярких тропических звезд.
Суша, зыбкая, изобильно питающая своими животворными соками смертоносную римбу, была врагом малг.йцев. И именно поэтому море стало их другом, и по Большой Соленой воде сообщались между собой Корабль входит в гавань. Матросы готовятся бросить причальные концы. береговые селения, и Соленой водой ходили малайские мореплаватели в дальние страны.
На Яве, где преобладали высокие равнины и легко проходимые горные гряды, борьба за землю была не столь жестокой и суровой. Яванцы заселили не только берега, но и внутренние области острова; на склонах гор уступами исполинской лестницы врезаны были рисовые поля. Воды ручьев растекались по ступеням этой лестницы, питая влагой плодороднейшие в мире почвы, которые мощным слоем покрывали материнские вулканические породы.